Охотники на изоляции

Как выживают охотники в разных районах Иркутской области
20 км

Из-за пандемии коронавируса весенняя охота запрещена во многих регионах России. В Иркутской области официально можно добывать медведя — с 12 апреля по 10 июня. Но при этом нельзя ходить в лес из-за режима самоизоляции, который продлили до конца мая. Вот такая юридическая коллизия, которую каждый охотник трактует так, как ему больше нравится. Все остальные виды охоты запрещены без всяких оговорок. Но охотники всё равно нарушают запрет, особенно в отдалённых районах.

Иркутская область — огромная. Обстановка в разных районах может кардинально отличаться. Ближе к центру промысловики законопослушные. А на севере — совсем другая ситуация. Многие охотники ходят в лес без каких-либо лицензий, не регистрируют оружие и не хранят его дома. Приходит участковый, охотник ему и говорит, что «ничего нету, всё, завязал». А ружьё его лежит в промасленной тряпице в тайге, под пнём. И это для охотника сегодня — единственное средство пропитания. Добыл отец козу, значит, будет у его семьи ужин.

Как сегодня выживают охотники в Иркутской области? Мы собрали мнения специалистов из разных районов и сами сходили до отдалённого зимовья — на разведку.

«Медведь залёг под автомобильной трассой — сделал себе берлогу»

Александр Мартусов охотится под Танхоем уже 40 лет. Все, кто бывал в тайге на границе Иркутской области и Бурятии, по крайней мере слышали про Мартусова — большинство зимовий в районе реки Снежная сделаны его руками. Легендарный охотник. Однажды зимой на него напал медведь, выскочил из берлоги и выбил ружьё из рук. Мартусов успел ударить медведя в живот ножом, сзади на хищника нападала собака. Очнулся весь в крови под корягами: клыки прошли по черепу, недалеко от глаза. Охотник добрался до трассы, остановил автобус, и на нём уехал в больницу. Шрамы на голове от клыков медведя так и не заросли. Но охоту после этого случая он не оставил, причем занимался ей профессионально: добывал мех.

— Пик добычи соболя был в середине 80-х годов, — рассказывает Александр Фёдорович. — Вот тогда был смысл этим заниматься! А этой зимой соболя было очень мало. Охотники рассказывают, что не оправдали даже покупку лицензии и продукты. А медведей становиться с каждым годом все больше. И они перестали бояться людей. Мне рассказывали, что в Слюдянском районе медведь залёг под автомобильной трассой — сделал себе берлогу. То есть они совсем перестали сторониться цивилизации. И это очень опасно.

Алексей Колганов
Фото: Алексей Колганов

Ещё несколько лет назад Мартусов добывал медведя, но сейчас перестал, — невыгодно. Медвежья лицензия стоит от трёх до шести тысяч. Мясо нужно обязательно проверять в ветеринарной лаборатории, шкуру никому не продашь — спроса нет. Раньше китайцы грузовиками скупали медвежьи лапы. В Сибири брали по тысяче рублей, а у себя могли перепродать и за тысячу долларов. Но в Китае ввели запрет на торговлю медвежьими лапами. Теперь за это грозит наказание от тюремного срока до смертной казни. Скупать лапы китайцы перестали. Мартусов говорит, что кто-то добывает косолапых, чтобы их мясом прокормить собак. Но много ли смысла в такой охоте?

В этом году официально охота на медведя разрешена с 12 апреля по 10 июня. При этом из-за режима самоизоляции выход в лес запрещён. Если тебя поймает егерь, придётся выплатить штраф от 1 до 30 тысяч рублей. Вот такая юридическая коллизия. В пресс-службе правительства региона пояснили: в лес ходить нельзя, исключений нет.

Один из самых популярных видов охоты — на пернатую дичь. Вначале охоту на птиц разрешили, но позже на оперштабе по предупреждению коронавируса — запретили. Теперь добывать селезней утки, глухаря и вальдшнепа можно лишь малочисленным народам Севера для личного потребления. И учёным — в научных целях.

— В Иркутской области около 10 тысяч охотников занимается этим промыслом, — говорит Павел Минченко, врио начальника отдела охраны и регулирования использования объектов животного мира и среды их обитания министерства лесного комплекса Иркутской области. — Выдачу разрешений отменили, потому что в пунктах, где оформляют разрешения, ожидалось большое скопление народа. В итоге, ни одного разрешения выдано не было.

«Лесники жалуются — ни одного браконьера не найти»

Шелеховское отделение областной организации охотников и рыболовов — одно из самых активных. В нём состоит больше тысячи человек.

— В условиях пандемии все рассуждают о поддержке предприятий и бизнеса, а об общественных организациях как будто забыли, — говорит председатель отделения Георгий Кешиков. — Мы ведь существуем на взносы наших членов. Хорошо, если деньги в организации остались еще с осени. Шелеховский район находится возле областного центра, и у нас дела получше, чем в отдалённых местах. У нас даже браконьера не так просто найти! И лесники, и инспекторы жалуются: кого не остановишь в лесу — все с документами и разрешениями. Менталитет у наших охотников серьёзно поменялся — все стремятся к законности.

Алексей Колганов
Фото: Алексей Колганов

Сейчас охотники готовятся к общественным слушаниям. Хотят представить свои планы по добыче зверей в районе. Для леса они делают много полезного. Когда развалились лесхозы, на плечи охотников легла вся биотехния. Завозят в тайгу тоннами сено, корнеплоды, хлебопродукты, делают солонцы. Причём, контроль жёсткий — если охотник не подкармливает животных, не следит за их поголовьем, угодья у него отбираются. Такие случаи есть.

В прошлом году в Шелеховском районе добыли 80 процентов от квоты в 223 козы. Сегодня многие идут в тайгу уже не за удовольствием, а чтобы добыть средства пропитания для своих семей. А как ещё им выжить в условиях пандемии?

Без прав и без тайги

Территории охотничьих угодий в Сибири сокращаются. Природоохранные заповедники постоянно пытаются найти поводы уменьшить территорию охотников, а свою нарастить. Например, в Куйтунском районе охотугодья за последние годы уменьшились в два раза. Охотники судились два года за землю, но проиграли. Но проконтролировать огромную территорию дикой тайги невозможно никаким ведомствам.

Юрий Свистунов — теперь простой охотник, а раньше возглавлял охотобщество Куйтунского района.

— У нас в штате было два производственных охотничьих инспектора, но они уволились, потому что на деле никакими правами и полномочиями не обладали, — рассказывает Юрий Викторович.

— Поймали мы однажды ночью браконьеров, которые охотились «на свет фар». Один из них был пьян и не имел документов на нарезное оружие. Мы забрали у него ружье, отвезли в полицию.

В результате оказались виноватыми, потому как не имели прав его изымать. А как его можно было оставить — он ведь тогда будет дальше стрелять!

В Куйтунском охотничьем обществе состоит около 150 человек. На деле, охотников здесь больше тысячи. Многие получили охотничьи билеты самостоятельно, не через охотобщество — сейчас есть такая возможность на сайте «Госуслуги». Но контроль в таком случае за поведением охотников ослабевает.

«Досуговое мероприятие»

В одном из оружейных магазинов Иркутска еще до самоизоляции продавцы цеплялись буквально за каждого посетителя.

— Очень хлопотное дело — получить право на оружие, — объясняет консультант Виктор. — Нужно купить сейф, правильно установить его дома. Пригласить участкового, чтобы получить разрешение — он опросит ваших соседей: не скандальный ли вы человек. У вас не должно быть судимостей. Потом записаться на курсы по стрельбе и пройти обстоятельный медосмотр. Ещё и госпошлину заплатить в две тысячи рублей — и это только для разрешения на травматический пистолет. Вся процедура с покупкой будет стоить вам от 20 тысяч рублей. С гладкоствольным оружием нужно благополучно проходить пять лет, и только потом вам, возможно, разрешат нарезное. А там всё по-новому, лицензию на нарезное также нужно продлевать каждые пять лет.

Алексей Колганов
Фото: Алексей Колганов

Если нет охоты — люди стремятся избавиться от ружей. Магазины торгуют стволами, которые почти все уже были в употреблении. Они в хорошем состоянии: видно, что в деле использовались редко. Возможно, ужесточения правил охоты в связи с коронавирусом продлятся. Не нужно забывать и про противопожарный режим, во время которого заходить в тайгу нельзя никому — а он идет у нас практически всё лето.

Охотники со всей России пытаются достучаться до властей, чтобы они поняли всю сложность ситуации. И приводят убедительные доводы.

«Часть людей покидает социумы, тем самым самоизолируются в охотугодьях, — пишут в открытом письме к правительству РФ охотники Омской области. — Для большинства охотников — это время психологического отдыха.

Есть люди, которые выезжают на охоту с фотоаппаратом, без оружия — именно для того, чтобы перевести дух после сибирской зимы, а в последнее время ещё и режима самоизоляции.

Для охотничьих хозяйств и сопутствующих отраслей ограничение охоты принесёт серьёзные финансовые убытки, а ведь эта отрасль и так не на подъёме».

На данный момент весенняя охота отменена в 45 субъектах РФ. Она состоялась лишь в южных регионах, где всегда начинается раньше: в Ставрополье, Калмыкии, Дагестане и в соседних республиках. На Алтае охоту приравняли к «досуговым и развлекательным мероприятиям» и запретили. В Башкирии наоборот — включили в перечень уважительных причин, по которым можно выезжать на своём автомобиле из дома.

Будет нечего есть — станет больше браконьеров

В отдалённых районах охотники не слишком соблюдают режим самоизоляции. Проконтролировать их государство не может, для этого нет ресурсов. Мы с Сергеем, охотником из Слюдянского района, успели дойти до зимовья в его угодьях ещё по снегу. Чтобы сюда добраться, нужно долго катить в гору на широких охотничьих лыжах. Зимовье — маленькая избушка из круглых брёвен. Внутри — самое необходимое. Грубо сколоченный, крепкий стол и полати, покрытые шерстяными одеялами.

У охотников принято оставлять запас дров, соли и какой-то еды — вдруг этот минимальный набор поможет выжить другому путнику. Но мыши также в курсе, что в зимовье может чем-нибудь поживиться. От их правления в зимние месяцы всегда остается много следов. Первым делом нужно прибраться, протопить избушку.

Алексей Колганов
Фото: Алексей Колганов

Теперь многие охотники не ставят зимовье, а живут в самодельных чумах из плёнки. Они несут с собой разборный каркас и компактную печку. Хотя весной переночевать в таком «полиэтиленовом раю» можно и с одной свечкой.

— Я однажды зимой жил так неделю, — рассказывает наш провожатый Сергей. — Печку протопишь основательно, можно раздеваться и спать как дома! Один раз проснулся так, потеплело хорошо, как весной. Решил налегке дойти до речки в футболке, умыться. И вдруг слышу — навстречу какое-то сопение необычное. И вдруг резко выскакивает сохатый! А я без ружья — лоси бывают очень агрессивные. Бросился в одну сторону, зверь в другую. Ну, думаю, хоть дойду, умоюсь. И вдруг опять впереди кто-то тяжело дышит. Еле успел отскочить, как из тех же кустов вылетает медведь. Огромный! Видать, он гнал сохатого. Остановился, смотрит на меня в упор. И, наверное, почуял, что лось здесь развернулся. Бросился за ним следом. Это меня и спасло… Потом долго опасался дойти до своего чума со свечкой, сильно замёрз.

Но в лесу не надо никого бояться. Нужно относиться ко всему с уважением. Я вот людей в тайге боюсь намного больше, чем зверей. Стараюсь с ними не встречаться.

Каждый охотник может рассказать много подобных историй. Иногда трудно понять, рассказывает он реальный случай или очередную небывальщину. Жанр устного рассказа среди охотников очень популярен ещё и потому, что в тайге человек остаётся отрезанным от привычных информационных потоков. Здесь нет ни связи, ни электричества. По вечерам остаётся одно — травить байки.

Мы с Сергеем ничего не добыли. Охотники часто хитрят: если тебя не остановил егерь с добычей, то одно разрешение используют и для последующих трофеев.

— Меня только лес спасает, — говорит Сергей. — Даже самим фактом своего существования. Сидишь дома, читаешь про коронавирус, потихоньку сходишь с ума. А потом подумаешь — но ведь когда-нибудь я пойду ещё раз в тайгу. И хочется жить дальше! А жена говорит — «Конечно, пойдёшь. Что жрать-то будем?» Осенью я добыл несколько коз, мы ели это мясо всю зиму. Весной на птицу раньше ходил для развлечения. Сегодня любой селезень — к столу. Будет нечего есть — больше станет браконьеров, и никакие запреты этого не изменят.

Следите за новыми материалами