Эту историю мы публикуем вместе с изданием «Новая вкладка».
Юрий. «Жильё — 90% того, что жизнь удалась»
— В этом доме я жил. Прямо на чердаке. Один бедолага позвал, у него был универсальный ключ. Крыша нагревалась, было очень жарко, но я был счастлив: после всех путешествий по электричкам — я тут в тепле, — Юрий Мирзоев показывает на купол дореволюционного дома возле станции метро «Обводный канал» в Петербурге. У мужчины резкие морщины на лбу, на запястье — татуировка в виде креста, которую он сделал ещё в интернате. «Знак безотцовщины», — объясняет он.
Юрий родился в Невском районе Санкт-Петербурга в 1983-м году. Его мать Галина приехала сюда учиться из Беларуси, отец Пётр был «откуда-то с югов». Оба жили в общежитиях: мать — в студенческом, отец — в заводском. Спустя четыре года после рождения Юры родители разошлись, мальчик остался жить с матерью — они получили комнату в коммунальной квартире. Его младшего брата родители ещё до развода отдали на воспитание бабушке в Беларусь, потому что жить с двумя детьми было не на что. Когда Юре было восемь лет, мать умерла — это его самое яркое детское воспоминание. Новогодней ночью 1992 года Галину увезли в Мариинскую больницу на Литейном проспекте.
— Потом меня забрала её подруга, говорит: «Юра, только не плачь, твоя мама умерла».
От чего именно она скончалась, Юрий не знает: «Что-то с внутренними органами было». Мальчика взял к себе отец: Пётр тогда жил в общежитии в 130 километрах от Петербурга, в городе Чудово Новгородской области — работал водителем на заводе «Энергомаш».
Первое время, вспоминает Мирзоев, с отцом жилось «условно нормально»: «Мне другие дети даже завидовали: папа приезжал за мной в школу на ЗИЛе, забирал с уроков».
Вдохновляясь отцом, Юрий мечтал стать водителем или машинистом, а иногда вместе с другом по общежитию ездил зайцем на электричке в Пулково — смотреть самолёты.
Отец был гордым, вспоминает Юрий. Мальчику было положено бесплатное питание в школе, но Пётр возражал: «Нет, будем платить, мы что, ущербные?»
— Папа пытался личную жизнь построить, мне мачеху найти. Не задалось: эта женщина из окна выбросилась. И папа тогда плотно на стакан подсел. А потом его лишили родительских прав.
«В доме Мирзоевых часто отсутствуют продукты. Мальчик голоден, просит еду у соседей. Мальчик неопрятен, не ухожен, в доме нет нормальных условий для жизни ребёнка. Убегает из дома, бродяжничает», — говорится в судебном решении районного народного суда Новгородской области от 26 мая 1994 года.
Отец бил Юру: в решении суда сказано, что в июне 1993 года мальчика доставили в Чудовскую больницу с «множественными ушибами туловища, лица и конечностей». Пётр Мирзоев, говорится в том же документе, признал, что выпивает и не справляется с воспитанием сына. Суд лишил мужчину родительских прав, взыскав госпошлину десять рублей, а 10-летнего Юру поместили в приёмник-распределитель для несовершеннолетних.
Через месяц мальчика отправили в оздоровительный лагерь: в приёмнике не держали дольше месяца. Смену в лагере Юрий называет «золотым воспоминанием». После этого его вернули в общежитие к отцу:
— Папа был в клинике или ещё где-то, и меня просто оставили в комнате. Я был потерянный такой, не понимал, что происходит. Такая дикая тоска была! Соседи меня подкармливали.
Вскоре из Беларуси приехал мамин брат, увёз Юру в город Барановичи и там сдал в интернат. Своего отца мальчик больше не видел.
— Просто взяли ребёнка без его согласия, загрузили в поезд и увезли в другое государство, — резюмирует мужчина.
В школе-интернате для сирот, где оказался Юрий, жили около 300 детей из неблагополучных семей. В 16 лет ему выдали паспорт — так петербуржец Юрий Мирзоев стал гражданином Беларуси. После интерната он поступил в педагогическое училище, поселился в общежитии.
— Образ жизни у меня был раздолбайский. Ну, детдомовское воспитание. Собиралась студенческая компания, веселухи были, нас в милицию доставляли за мелкие правонарушения, распитие.
Через пару лет Юрий из училища отчислился — понял, что «это не его». В армию его не взяли из-за дефицита веса. Он стал ездить на заработки в Москву и Санкт-Петербург, потом поступил в архитектурно-строительный техникум в Минске, но тоже вскоре бросил.
С белорусским паспортом Юрий без проблем ездил в Россию, но в 2007 году в Смоленске его остановили милиционеры — из-за «неславянского лица». Документ у мужчины забрали, взамен выдали справку об административном задержании и сказали ехать в Петербург — оформлять российский паспорт. На электричках Мирзоев поехал в родной город.
Следующие десять лет Юрий описывает как «весёлые и в то же время трудные времена». Одно время жил в вагончике на стройке — пустили знакомые белорусы. Потом работал в Кудрове на строительстве самого большого многоквартирного дома в России. Однажды Юрий отозвался на объявление «Требуются разнорабочие» и попал в работный дом, где за пачку сигарет и еду копал траншеи для канализации: «У меня все руки в мозолях были. Я быстро понял, что попал в беду, и сбежал».
Периодически Мирзоев пытался получить российский паспорт, для этого надо было установить личность. Чиновники просили привести двух свидетелей, которые подтвердили бы, что Юрий Мирзоев — это Юрий Мирзоев. «А где я их найду? Я в Ленинграде жил в восьмидесятые годы», — описывает тупиковость ситуации он.
В 2018 году Юрий по совету других бездомных пришёл в «Ночлежку», там ему помогли получить свидетельство о рождении и паспорт:
— Это был самый счастливый день, я просто в шоке был. Сколько я боролся, а тут всего лишь одна жалоба в прокуратуру!
После этого Юрий стал ночевать в пункте обогрева, а юристы организации стали помогать ему добиваться жилья. Но доказать право на квартиру помешала бюрократия: одни чиновники признали, что Мирзоев — сирота, другие — нет.
Управление МВД по Новгородской области подтвердило, что в 1994 году мальчика доставляли в приёмник для несовершеннолетних. Но администрация Чудовского муниципального района отрицала, что Мирзоев — сирота. Замглавы администрации Наталья Лашманова в июне 2025 ответила, что в Комитете образования данных о Юрии как о сироте нет, а «опека над ним в Чудовском районе не осуществлялась».
Ещё администрация сослалась на Федеральный закон № 159, по которому сирота может встать в очередь на жильё только до 23 лет. При этом Наталья Лашманова умолчала, что в статье 8 этого закона сказано: человек может обратиться и после этого возраста.
— Видимо, разные чиновники по-разному трактуют закон. До 23 лет получить жильё проще, а потом начинаются какие-то нюансы, — поясняет юрист «Ночлежки» в Санкт-Петербурге Алексей Свердлов, который занимается делом Мирзоева. Случай Юрия сложен ещё и потому, что оставшись сиротой, он попал в приёмник-распределитель, а не в детдом.
В ожидании чиновничьих ответов Юрий живёт бесплатно в государственном общежитии — Доме ночного пребывания в Невском районе. Условия называет «шикарными»: кухня, стирка, сухие пайки. «Это такое подспорье, если человеку реально некуда деваться». Сейчас в общежитии живут 12 человек, в основном — старики, которые остались без дома. «Был один парень после СВО, он получил квартиру», — рассказывает Юрий.
С июня 2023 года сироты, которые воюют в Украине, могут получить жильё в приоритетном порядке. Уже известны случаи, когда квартиры, предназначенные для одних сирот, отдавали другим — тем, кто вернулся с войны. Сироте из Забайкальского края чиновники Министерства соцзащиты так и сказали: «Если хотите быстро получить квартиру, идите на СВО».
Последние лет десять Юрий работает в фирме: на небольшом тракторе спиливает и измельчает деревья. Иногда «подхалтуривает» у знакомого — устанавливает кондиционеры в госучреждениях.
Юрий говорит, что хотел бы жениться, но «сейчас обстоятельства не те: живу как перекати-поле». По пятницам мужчина ходит с друзьями в баню, а «когда паршиво», посещает Крестовоздвиженский собор на берегу Обводного канала — ставит свечку за упокой матери.
Получение жилья Мирзоев называет «делом принципа». Следующий этап — подать документы в Чудовскую администрацию, чтобы его включили в список детей-сирот. После можно вставать в очередь на квартиру.
В 2020 году время ожидания такого соцжилья в Петербурге составляло больше года, в 2022 году этот срок увеличился до трёх лет: администрация предлагает застройщикам слишком низкую цену, и те отказываются продавать квартиры. Однако в большинстве регионов сироты ждут квартир гораздо дольше. В среднем — семь лет, в некоторых регионах — десятилетия, отчиталась за 2020 год Счётная палата: в Забайкальском крае — почти 23 года, в республике Бурятия — более 24 лет, в Тыве — около 29 лет, в Мордовии — 34 года. Антилидер — Чеченская республика, где срок ожидания достигает 49 лет.
С 1 января 2023 года по 1 июля 2025 года число детей-сирот, своевременно не обеспеченных жильём, в России уменьшилось со 190,8 тысяч до 180,1 тысяч человек. Но пока в одних регионах очереди сокращаются, в других они не двигаются вовсе и людям приходится ждать квартир по десять лет и больше.
Некоторые сироты не выдерживают: в Белгороде весной 2019 года мужчина, отчаявшись получить от государства квартиру, пытался покончить с собой перед зданием администрации.
Своё жильё, уверен Юрий, — «это 90% того, что жизнь удалась: появляется уверенность в завтрашнем дне». Он жалеет, что не вернулся домой раньше:
— Надо было мне как-то отбиваться и в Беларусь не уезжать. Либо, как только интернат закончил, нафиг собираться и ехать в Питер. По-другому бы всё сложилось — даже не в плане жилья, а вообще в целом. А так столько времени бездарно потеряно.
Дмитрий. «Насчёт квартиры вообще ничего не сказали»
Больше всего сирот в очереди на жильё — в Иркутской области: 10 127 человек по данным на ноябрь 2025 года. Дальше с большим отрывом идут Забайкальский край (6 834 человек), Кемеровская (6 650) и Свердловская (6 212) области, Краснодарский край (6 163) и Омская область (6 147).
При этом в некоторых регионах очередников становится только больше. Например, за 2023-2024 годы в Якутии их число выросло на 13% (до 1799 человек), в Челябинской области — на 8% (до 3836 человек), в Тверской области — на 7% (до 1762 человек).
Чиновники признают: огромные очереди на жильё для детей-сирот возникают из-за нехватки денег в регионах, равнодушия госмашины и бюрократии.
— Очереди не уменьшаются, потому что не уменьшается количество детей-сирот, плюс к ним добавляются другие льготники — например, многодетные семьи. Это создаёт коллапс: за несколько лет в регионе могут сдать всего несколько многоквартирных домов, но за это время очередь увеличится, — объясняет юристка «Ночлежки» Виктория Веселовская.
Некоторые сироты даже не знают, что им положено жильё от государства, или не понимают, как его получить.
— В интернатах, особенно коррекционных, не объясняют подопечным, как оформить все необходимые документы. Просто выдают ворох бумаг и всё. Один мой клиент, Дима Пошовкин, выбросил их в урну, так как не понимал, для чего они: просто много бумаг и много слов, — объясняет социальный работник «Ночлежки» в Москве Татьяна Романько.
Дмитрию 27 лет, но выпустившись из детского дома, он так и не получил жильё. В детстве он жил с родителями в селе Клёповка Воронежской области. Отец пропадал на заработках и дома бывал редко. Дмитрий вспоминает, как ночами просыпался от того, что пьяная мать била его по лицу: «Денег не хватало, как-то выбирались. Но мать находила деньги и пропивала».
Когда мальчику было восемь лет, приехали сотрудники опеки и забрали его в интернат в посёлке Елань-Колено в 90 километрах от дома. Уезжать Дима не хотел, но ему показали конфеты, и он согласился. Мать Дмитрия лишили родительских прав.
На одно лето у мальчика появились опекуны — семейная пара. «Детей летом было некуда девать, и хорошие люди отзывались и забирали нас к себе на время», — рассказывает Дмитрий. Но эта семья, по его мнению, взяла его «только из-за денег».
— Они со мной не общались. Покушал — и иди спать.
В 14 лет Дмитрия поставили в очередь на жильё (обычно это делает опекун ребёнка — как правило, директор детского дома), но он об этом не знал. Пару недель после выпуска из интерната Дмитрий прожил у старшего брата, но тот «пил и дрался» — и парень сбежал от него на улицу. Администрация интерната не следила за судьбой своих выпускников: их задача — передать органу соцзащиты личное дело сироты, и уже сотрудники минсоцзащиты должны искать человека и помогать ему получить жильё.
Но Дмитрия никто не искал. Он поехал в столицу: друзья рассказали, что «Москва кормит, обувает и одевает». Московские знакомые, вспоминает Дмитрий, «все забухали», он остался один и на улице:
— Я ходил по всей Москве. Какой-то мужчина сказал: в метро спускайтесь, я вам оплачу, можете там поспать. И я в метро спал.
Летом 2024 года Дмитрий поселился в приюте «Ночлежки». В ответ на запрос юристов Министерство соцзащиты Воронежской области тогда сообщило: Дмитрий Пошовкин стоит в очереди на жильё под номером 344, ждать примерно два года.
Воронежские чиновники в ответ на запрос «Ночлежки» сообщили, что с 2018 года жильё в регионе выдают только по решению суда. По закону судебное решение не нужно, но таким образом власти пытаются регулировать очередь: во многих регионах из сирот, которые получили судебное решение, даже формируют параллельную очередь. Вместо жилья для сирот десятки миллионов рублей из региональных бюджетов уходят на исполнительские сборы и штрафы за неисполнение решений суда в установленный срок.
Из-за большого количества людей в очереди чиновники начинают делать выборку: кто именно сейчас проживает в регионе, есть ли с ним постоянная связь. Если человек сразу после выпуска из детского дома покинул регион, это могут посчитать «формальным отказом» от жилья — или сказать, что не смогли его найти.
Чтобы выиграть дополнительное время, соцзащита отправляет людей подтверждать своё право на жильё в суде: процесс может занять несколько месяцев.
Чиновники предложили Дмитрию компенсацию за аренду жилья: 10 тысяч рублей в Воронеже и пять тысяч — в области. Он от неё отказался, потому что боялся, что так ждать квартиры придётся ещё дольше.
С 2023 года сиротам предлагают жилищные сертификаты, но среди условий — практически невыполнимые требования для человека с опытом бездомности: в течение минимум года иметь документально подтверждённый доход не ниже МРОТ по месту жительства. Совокупный доход должен быть больше прожиточного минимума на каждого члена семьи. Доход жены при этом не учитывается, что идёт вразрез с Семейным кодексом — даже в Госдуме это требование назвали «парадоксом».
В большинстве регионов жилищные сертификаты выдают сиротам старше 23 лет. В Иркутской области «в целях предотвращения распространения сиротства» сделали исключение и стали предоставлять их с 18 лет: в регионе много сирот, у которых уже есть свои дети.
Осенью Дмитрий Пошовкин расписался со своей девушкой Натальей — беженкой из Украины, которая приехала в Россию год назад. Вскоре у них родилась дочь, и семья переехала в Воронеж. «Сейчас у меня основная цель в жизни — иметь семью, заботиться о ней, работать», — рассказывает Дмитрий.
В декабре 2025 года суд подтвердил его право на жильё. По данным областного Министерства соцзащиты, в Воронежской области не исполнены ещё 457 подобных решений суда.
Сергей. «Я всю жизнь в разных детских домах, как по этапу»
В доме-интернате для престарелых и инвалидов № 1 неподалёку от станции Удельная в Санкт-Петербурге уже год живёт 44-летний Сергей Трушкин. Днём он общается с соседями и прогуливается до ближайшей «Пятёрочки», вечером слушает радио «Звезда».
Сергей спускается в холл с белой тростью, в тёмных очках и мягких тапочках. Мужчина родился в посёлке Ерцево Архангельской области. «Это где раньше лагеря были», — описывает он родные места. Говорит, что «с мамой и не жил» — очень рано оказался в детском доме:
— Я всю жизнь в разных детских домах и интернатах был, как по этапу.
С матерью Сергей не общается, но от старшей сестры знает: женщина живёт в интернате в Вологде и «в свои 72 года ходит без палочки». В семье, рассказывает Сергей, было «человек десять детей» — и все росли в детских домах. Мужчина пытается сосчитать братьев и сестёр, загибает пальцы:
— Вася, Катя, Наташа, я, Надя, Ирина, Ваня… Васи в живых нет. Катя замужем, у неё все нормально. Надя — не знаю, где сейчас болтается. Наташа получила жилье — избушку на курьих ножках в лесу, в глухомани, где ни дорог нет, ничего. Она [отказалась от него и] живёт в Вологде.
Жильё в глуши или попросту непригодное для проживания — ещё одна причина, по которой сироты становятся бездомными. Бывает, им дают комнаты без окон или с выломанными деревянными полами, без санузла или отопления. Одна доверительница, рассказывает юрист Алексей Свердлов, получила жильё в Санкт-Петербурге без розеток и отделки.
«У одного клиента по этому адресу был просто фундамент от развалившегося дома, — вспоминает соцработница Татьяна Романько. — А другой мой клиент получил квартиру в Московской области, но не смог в ней жить, так как не понимал, как наладить быт: нужно купить мебель, сделать минимальный ремонт, а ещё ему было там страшно. Проще было на улице, среди людей».
По закону, человек имеет право отказаться от жилья, сохранив своё место в очереди. Например, за первую половину 2022 года, по словам главы Следственного комитета Александра Бастрыкина, это сделали более 1,7 тысячи сирот — «из-за отсутствия развитой инфраструктуры, транспортного сообщения и работы в тех местах, где им предлагают жилые помещения». Больше всего отказов было в Тамбовской области, Краснодарском и Пермском краях.
Сергей, выпустившись в 1999 году с советским паспортом из интерната в архангельском Сольвычегорске, поехал в Санкт-Петербург работать «кем придётся» — грузчиком, дворником. О том, что ему положено жильё, ему в интернате не сказали. Ночевал в общежитии, иногда снимал комнату. Одно время жил в подсобке магазина, во дворе которого прибирался. «Я добился, чтобы там контейнеры новые поставили и лампы повесили во двор», — с гордостью произносит Сергей.
— Раньше можно было идти по улице, и тебе предложат помочь там, помочь тут. Пока от станции шёл, успевал три халтуры сделать.
В начале 2000-х Сергея остановили на Московском вокзале милиционеры. Советский паспорт забрали как недействительный, а ему сказали ехать разбираться с документами на родину, в Архангельскую область. После этого мужчина больше 20 лет жил без паспорта. На вопрос, почему не стал восстанавливать его раньше, Сергей раздражается:
— Попробуйте пожить на улице, там не до паспорта будет. Ноябрь, дождь со снегом — скорей бы забежать куда-нибудь, согреться, что-нибудь съесть — какой паспорт?! А если работы нет? Целый день проходишь голодный, как собака.
Большинство бездомных людей, объясняет юрист, в первую очередь пытаются закрыть базовые потребности: найти еду и тепло. Часто человек приходит за помощью, когда понимает, что скорее всего сам он на улице не выживет.
Будучи без паспорта, медицинскую помощь Сергей не получал, но осенью 2016 года его привезли на скорой в Мариинскую больницу, где выяснилось, что у него туберкулёз и гепатит С. Почему потребовалась скорая, мужчина умалчивает: «Это неинтересно».
Пока Сергея лечили, он перестал видеть: «Терапия тяжёлая была». Потом один профессор сказал ему, что зрение можно было спасти: «Сетчатку прижечь и две недели покапать капли». Мужчина сожалеет, что ему этого не сделали — теперь зрение уже не вернуть.
После больницы Сергей поселился в приюте «Ночлежки». Юристы помогли ему установить личность, и в 2020 мужчина получил новый паспорт.
Чтобы встать в очередь на жильё, Сергей должен был подтвердить, что проживает в Санкт-Петербурге. Но так как постоянной регистрации у мужчины не было, администрация Фрунзенского района ему отказала, несмотря на то, что Конституционный суд признал: регистрация — не единственный способ подтвердить факт проживания в регионе.
— В Петербурге большинство социальных услуг завязаны на постоянной регистрации — проездные, медицина. Это какой-то местечковый шовинизм: всё для петербуржцев. Медицинские организации считают, что если они всем будут помогать, то качество услуг для граждан, которые тут постоянно проживают, упадёт, — объясняет юрист.
Стали собирать документы для суда — подтвердить, что Сергей получал в Петербурге лекарства, оформлял паспорт, медицинский полис, инвалидность. Иногда, по словам юриста, помогает даже справка из храма, куда человек часто ходит. В 2023 году Сергей обратился в суд и получил отказ. До 2022 года, замечает юрист Алексей Свердлов, судьи были лояльнее и чаще вставали на сторону заявителей, которые хотят подтвердить факт своего проживания в городе. Но потом ситуация изменилась.
— Судья во Фрунзенском районе, который раньше удовлетворял требования людей, теперь отказывает. Непонятно: это какая-то разнарядка сверху или что-то ещё? — размышляет юрист.
Отказ обжаловали в городском суде, процесс Трушкина затянулся почти на год.
— В суд, как на работу, ходили! — возмущается Сергей. — Девять раз!
— Сергей Николаевич терпел, не сдавался. А некоторые люди просто не выдерживают. При том, что на заседании им приходится выслушивать «чего вы тут понаехали», — говорит юрист.
В апреле 2025 года суд наконец установил факт проживания Сергея в Санкт-Петербурге. После Трушкин подал заявление, чтобы его включили в список детей-сирот и поставили в очередь на жильё.
Решения пока нет, но Сергей уже купил посуду для своей будущей комнаты, а «ребята из Троицкого собора» обещали помочь ему с ремонтом. Мужчина мечтает о просторной комнате с душем, холодильником и плитой: «Окна бы на южную сторону и балкончик. Больше-то не надо». Вместе с комнатой Сергей рассчитывает на полноценную пенсию: сейчас он получает 23 тысячи рублей, но 75% уходит государству, потому что мужчина живёт в госучреждении.
— У меня всё хорошо. Я дальше двигаюсь. Надо ходить, добиваться, а не сидеть дома и ждать.
Говоря о будущей комнате, Сергей оживляется. Он улыбается и вспоминает приятные моменты из молодости — как в начале 2010-х с товарищем путешествовал по стране «пешочком без денег». Ходили с весны по ноябрь, ночевали в палатке, за день преодолевали по 30 километров. Сергей перечисляет города, где бывал: Петрозаводск, Новгород, Вологда, Ярославль.
— Всё везде по-разному, но одновременно одинаково. Алексей, — с азартом поворачивается он к юристу, — как ты думаешь: если бы я сейчас зрячим был, дошёл бы пешком до Крыма?