Мы не указываем настоящие имена наших героев в целях безопасности
«Мне было 17 лет, и я толком не успел познать тот открытый мир»
В четвертую годовщину полномасштабного вторжения в Украину я чувствую полное отчаяние. Нахлынули воспоминания о первых днях и неделях этой катастрофы. Больно вспоминать, что когда-то всё было по-другому. Что Россия была открыта миру и что мир был открыт России. 24 февраля 2022 года мне было 17 лет, и я толком не успел познать тот открытый мир.
Будущее видится крайне печальным и тёмным. Я не планирую проводить свою жизнь в России и намереваюсь эмигрировать. Эмигрировать туда, где людей не воспринимают как покорную массу, где мужчин не воспринимают мясо для войны, а женщин не воспринимают как мясо для еб**. Простите меня за мой французский.
D.
«Пытаюсь собрать вокруг себя людей со здоровыми взглядами»
Встречаю 24-е, читая биографию Навального* («Патриот») и переписываясь с одесской подругой, уже чёрт знает сколько дней ждущей света. Пытаюсь насколько возможно собрать вокруг себя людей со здоровыми взглядами, равно — антивоенными. Поддерживаем друг друга. Спасибо, что есть «Люди Байкала» — вы тоже здорово помогаете увидеть, как нас много.
Яна
«Я люблю свою страну, но не могу смотреть, как она превращается в зловонную кашу»
Уже долго нахожусь в депрессивной фазе БАР и новости вообще не помогают ситуации. Клаустрофобия усиливается, в какой-то момент словила жесткую дереализацию, потому что «это просто не может быть правдой». Я сдалась на счет собственного спасения и пытаюсь показать другим, что даже в небольшом городе есть люди с антивоенными взглядами. Я делаю небольшие стикеры и плакаты и размещаю их в наиболее популярных местах. Безусловно, я стараюсь не нарушать законы напрямую и очень часто иронизирую над событиями и запретами.
Я придерживаюсь позиции, что из 1000 человек хотя бы 100 увидят мои сообщения, 10 прочитает и хотя бы 1 для себя поймет, что он не одинок. Была попытка эмиграции, которая увенчалась возвращением на родину для операции. Я люблю свою страну, но не могу спокойно сидеть и смотреть, как она превращается в зловонную кашу и тянет за собой и своих граждан, и другие государства.
Ольга
«Родина-мать пьяной мачехой лает с обочины»
Когда началась война, мне оставалось полгода до сдачи ЕГЭ. Я мечтала о том как из своего небольшого промышленного городка под Иркутском перееду в большой город, поступлю в университет, начну работать, буду ездить в Европу и наслаждаться той самой жизнью после совершеннолетия, о которой мечтала.
ЕГЭ сдала, в большой город переехала, работаю, учусь. Скоро окончу университет. И хоть последние 4 года мне очень тяжело и больно за всё что происходит, мои цели всё ещё со мной.
Страшно, конечно, о чëм-то мечтать, когда «Родина-мать пьяной мачехой лает с обочины», и тем более когда чувство вины душит горло невидимой верëвкой, но я уже решила для себя, что буду жить и бороться за право быть счастливой всем этим тварям назло. Я не умру раньше бункерного деда, и вам всем желаю того же!!!
Лика
«Я стал менее здоровым, менее счастливым, но я стал лучше»
Как я встречаю 5-й год войны?
Первый год я встречал представителем дискриминируемого меньшинства, но с работой, помощью родителей и друзьями. И вот пятый год. Само мое существование вне закона, я с судимостью, без работы, с огромными долгами, старые друзья уехали или перестали со мной общаться, родители считают меня жертвой американской пропаганды и позором семьи. И это только в России.
За границей мои некогда любимые сайты банят меня по айпи и пускают по кругу бесконечной капчи, некогда уважаемые мной люди прямо называют меня агрессором. Большинству прочих на таких, как я, просто плевать. У них свой рай, а Россия для них просто превратилась в ещё один филиал ада, как прежде случалось и с другими странами на краю европоцентричной Ойкумены. Для таких, как я, далёкое окно в Европу, и прежде не особо доступное, сейчас надежно закрыто с обеих сторон банальным имущественным цензом.
Но не подумайте, что ничего хорошего в моей жизни не было. Было. Я нашел партнера — человека, который стоит за меня горой в любой ситуации. Я приютил брошенное животное. Я стал менее наивным. Я все еще доверяю людям, просто не всем, не всё и только после проверки. Я стал терпимее, рассудительнее. Я стал осознанно-добрым — не эмоционально, а рационально. Я дописал книгу и однажды ее опубликую.
Да, я теперь писатель официально. Даже сейчас, без работы, я повышаю свои профессиональные навыки, учусь, расширяю кругозор. Я стал менее здоровым, менее счастливым, но я стал лучше — как специалист, гражданин и просто как человек. Такие дела.
Elle
«Не без помощи антидепрессантов, мы все еще стоим»
Слово первого года было «шок». Словно из головы вытряхнули весь каталог и набили ее хлебушком. А еще было слово «удивление» — когда вокруг люди беспокоились только из-за неспелого авокадо в салате.
Слово второго года было «гибкость». Эти люди вокруг — может, они что-то знают, и ты напрасно бегаешь по потолку, а надо просто не зацикливаться.
Слово третьего года было «терпение». Искать ресурс и не надеяться. Это надолго.
Слово четвертого года было «истощение», а еще «рутина». Жить на инерции, видеть у всех, у всех отсутствие планов на любое будущее, близкое и дальнее. И ко всему уже привыкнуть.
Слово пятого года — «сила». Сквозь время, суммируя мелкие успехи и не без помощи антидепрессантов, мы все еще стоим. Хотя, глядя на это фото, я понимаю, как постарела. Может, потом я перепишу это слово на другое — «крах» или «эйфория» или что-то еще. No one knows.
A.
«Ходим на антивоенный митинг»
Мы с Байкала, но сейчас живём в Тбилиси. Каждый год 24 февраля мы с дочкой ходим на антивоенный митинг
Alex
*Внесен в список экстремистов в России