Рапорт на Фролова опубликовал его коллега Виталий Бочкарев. В нем майор полиции Дрозденко и сотрудник Центра «Э» Колотвин докладывают, что увидели в телеграме репортаж Фролова из села Гнедухино. Там под предлогом распространения неназванной опасной инфекции у жителей стали изымать на убой и сжигать домашний скот.
Сам Фролов также рассказал, что в отделе сотрудники угрозыска показывали ему скриншоты публикаций и предлагали написать объяснения. Он отказался делать это без адвоката.
«Уголовного дела, как мне пояснили, нет. Какой статус я имею, мне непонятно. Вроде как говорят, что я свидетель. Но почему свидетеля доставляют, а не вызывают по повестке, мне тоже это непонятно», — поделился журналист. Он добавил, что считает происходящее давлением на журналистику и свободу слова. «Мы показывали то, что говорили люди», — подчеркнул Фролов.
Жители других сел, узнав об уничтожении скота, перекрыли дороги, чтобы защитить своих животных. Они попросили Путина остановить «организованную диверсию» и отметили, что пока не нашли никаких признаков болезни у своих коров.
Статью 207.1 УК о заведомо ложном распространении информации, угрожающей жизни и здоровью граждан, широко применяли во время пандемии ковида. Максимальное наказание по ней — три года ограничения свободы или штраф до 700 тысяч рублей. В период пандемии под преследование попадали в том числе авторы постов, где данные о количестве заболевших ковидом отличались от официальных.