«Люба очень похорошела. Не мудрено, ее ребенком посадили»
История читинцев Александра Снежкова и Любови Лизуновой чем-то похожа на историю музыкантов петербургской группы «Стоптайм», только без медийности и хэппи-энда. На момент задержания Любе было 16 лет, Саше — 19. Любу и Сашу тоже связывают романтические отношения, и они тоже вместе играли в рок-группе. Он — вокалист, она — барабанщица. Правда, в отличие от петербуржцев, исполняли не мейнстрим, а хардкор, и читинцам не песни инкриминируют.
Люба сейчас в ИК-7 в Улан-Удэ, Саша в СИЗО Краснокаменска. В судебном заседании, на котором их признали неофициальными лидерами террористического движения, оба участвовали по видеоконференцсвязи. В Telegram-канале «Читинское дело» опубликованы письма Снежкова и Лизуновой.
«Зима нынче не из легких <…>. Вчера состоялось судебное заседание, в результате которого „Забайкальское левое объединение“ признали террористической организацией, а меня — ее лидером. — Пишет Люба. — Это статья 205.5 УК РФ, от 15 до 20 лет лишения свободы. До конца срока по первому делу мне осталось всего 13 месяцев, а тут… Ну, вот. Пока дело не завели, но я каждый день ожидаю этого удара, хоть и стараюсь не думать о плохом зазря. Из хорошего — на вчерашнем заседании увиделась с подельником-женихом-товарищем-любовью всей жизни-Снежком, пускай посредством видеоконференцсвязи. Нам удалось замечательно поговорить в перерывах, благо, что нам не отключали микрофоны и звук. Он все взрослее и начитаннее становится. <…> Сотрудница, которая сопровождала меня на заседании, услышав его речь, приняла его за адвоката. Горжусь».
Александр Снежков, которого друзья называют Снежком, сообщает, что опровергал доводы обвинения, но уверен: «решение было принято заранее». Дальше очень жёстко высказывается о тех, кто ведет его дело, а в конце письма переключается в другой регистр: «Люба очень похорошела. Не мудрено, ее (да и меня) ребенком посадили, она еще взрослеет. В некоторые периоды, пока мы с Любой общались, звук включался, и наши признания в любви попали в зал заседания».
Читинское дело — дело Снежкова и Лизуновой — достаточно известно в анархистской среде. За её пределами имена осужденных читинцев не на слуху. Это попыталась исправить Ирина (имя по её просьбе изменено) и написала о Лизуновой в своих соцсетях.
Ирина — российский историк культуры. После полномасштабного вторжения эмигрировала в Германию. Ещё в России она коммуницировала с «Мемориалом» — многих деятелей культуры, которых она изучала, репрессировали в 1930-е годы. В Германии Ирина участвовала в вечерах писем политзаключённым. Написала и Любови Лизуновой, с которой завязалась переписка. На последнем «Возвращении имён» Ирина зачитала письмо Любы — эссе, в котором девушка рассуждает о сталинских репрессиях.
У поста Ирины, посвящённого Лизуновой, сотни лайков и более тысячи репостов.
«Я написала этот пост, чтобы история Любы вышла за пределы информационного пузыря, чтобы о ней и о Саше писали не только паблики и СМИ, специализирующиеся на политзаключенных. Мой пост был переведён на разные языки. Об этой истории узнало много людей, которые даже не представляли, какие сроки дают в России по таким обвинениям совсем юным людям», — рассказала Ирина «Людям Байкала».
В своём посте она сообщает некоторые подробности тюремной жизни Любы.
«В СИЗО она готовилась к ЕГЭ и сумела закончить 11 класс (кстати, не знаю, как это). За 10 месяцев в СИЗО и дальше на длинном этапе (в „столыпинском вагоне“ и автозаке) до колонии в Томске и потом до Читы она прочла около 100 книг (всего Солженицына, Кафку, Шопенгауэра, Аристотеля, Франкла, Данте — ну, что было можно найти). В колонии в таком объеме читать уже нет времени, хотя сейчас читает Анну Зегерс: у нее только один выходной, и тот занят „отрядными“ заданиями.
Но Люба попросила прислать ей кое-что почитать, попробую отправить, еще ни разу этого не делала. Она — „отрядная художница“, поэтому оформляет все праздники, плакаты, реквизит. Для себя пишет стихи и иногда одалживает гитару у „местной дамы“. В соседнем бараке есть чей-то синтезатор. Специально пишу эти подробности, так как все это как-то делает эту историю зримой: этот быт, с пошивом и уборкой территории, питанием дошираками (она вегетарианка и не может есть еду, которую дают в колонии), эти реалии этапов», — пишет Ирина.
Уже после публикации поста Ирина написала Любе ещё одно письмо, но ответа пока не получила.
«Давят бесконечно»
31 октября 2022 года Любовь Лизунову, Александра Снежкова и ещё двух их единомышленников задержали после того, как они нанесли граффити «Смерть режиму» в гаражном кооперативе. В тот день их отпустили, однако позже преследования возобновились — из-за Telegram-каналов «Шугань-25» и «75ZLO», которые администрировали Люба и Саша. Эти каналы существуют до сих пор, но уже много месяцев не обновляются. В каждом меньше ста подписчиков. В каналах публиковалась информация об антивоенных акциях, в том числе о поджогах военкоматов. В одном из постов подчеркивалось, что от таких акций не должно страдать гражданское население.
В конце 2022 года Лизунову и Снежкова внесли в список террористов. В январе 2023 года Сашу отправили в СИЗО. Люба в качестве меры пресечения сначала получила домашний арест, но в апреле 2024-го опоздала домой на два часа, и ее тоже отправили в следственный изолятор.
В апреле 2024 года 1-й Восточный окружной военный суд приговорил Любу к 3,5 годам лишения свободы за «призывы к экстремизму» (ст. 280 УК РФ) и «оправдание терроризма» (ст. 205.2 УК РФ). Сашу тогда приговорили к шести годам. Ему вменили те же статьи, что и девушке и, кроме того, — «вандализм» (ст. 214 УК РФ).
В октябре 2025 года Саша получил срок по еще одному уголовному делу — снова «за оправдание терроризма». Поводом стали разговоры с сокамерниками. 2-й Восточный окружной военный суд в Чите приговорил Александра, путём сложение сроков, к пяти годам. Первые три года — в тюрьме, оставшийся срок — в колонии уже строго, а не общего, как прежде, режима.
В распоряжении «Людей Байкала» есть Приговор по второму делу. Формулировки устрашающие. Якобы Снежков 14 января 2025 года, находясь в камере № 126 СИЗО № 1 Читы «публично призывал» трёх сокамерников к «осуществлению террористической деятельности». Как сказано в приговоре, Снежков зачитывал сидельцам свою статью, опубликованную в интернете.
Участник группы поддержки Саши и Любы рассказал «Людям Байкала», что на самом деле скрывается за этими формулировками: «Александр рассказал сокамернику суть своего первого уголовного дела, разговор был записан, и этого оказалось достаточно для нового уголовного дела».
Группа поддержки сообщила, что на судебных заседаниях по второму делу сокамерники Александра, давшие против него показания, путались и, по сути, не хотели подтверждать свои обвинения. Однако судью по фамилии Дуняшкин это не смутило.
Снежкова после приговора по первому делу этапировали в колонию общего режима. После возбуждение нового уголовного дела «за оправдание терроризма» его снова отправили в следственный изолятор — сначала в Читу.
«Внезапно перед Новым годом его из читинского этапировали в другой СИЗО — в город Краснокаменск. Это тоже Читинская область, но очень далеко от Читы. Формально объяснили это тем, что в СИЗО Читы не хватает мест, но понятно, что это ерунда. Это часть давления на Сашу. Начиная с момента, когда стало известно об этом иске о признании „Забайкальского левого объединения“ террористическим движением, как мне кажется, на него усилилось давление», — объясняет Ольга (она тоже предпочла представиться не своим именем) из группы поддержки Саши и Любы.
Саша рассказывает, что в Краснокаменске его сначала поместили в карантинную камеру, в которой ужасно холодно. Из-за перевода в Краснокаменск потерялись письма и посылка с продуктами. Адвокату теперь сложнее с ним увидеться. Саша с самого начала сидит очень тяжело. «На него давят бесконечно, — говорит Ольга. — Обычно в России так сидят очень известные оппозиционеры, публичные люди. Саша — человек совсем не публичный. При этом через два часа после того, как он оказался в колонии, его отправили в ШИЗО, где он провёл карусельно больше девяноста дней. В Краснокаменске его тоже отправляют в карцер».
Вот что сам Александр Снежков сообщил в письме от 29 декабря о содержании в карантинной камере: «Пишу из СИЗО Краснокаменск. Меня сюда по беспределу вывезли, отказ писал и заявлял, но когда меня предупредили о применении физической силы, решил поехать и оттуда уже писать и жаловаться. Пока 2 дня сижу один в карантинной камере, хотя впечатление, что в морозильной, здесь в куртке только передвигаться могу. Решили сюрприз на Новый год устроить. <…>
Сегодня иду на прием к начальнику, буду пытаться договариваться, если не удастся, буду через прокуратуру добиваться. Короче, ничего хорошего».
Телеграм-канал «Читинское дело» сообщил, что сразу после решения суда о признании «Забайкальского левого объединения» террористической организацией Снежкову дали пять суток карцера.
Как объяснили «Людям Байкала» участники группы поддержки, нет никакого «террористического движения». Есть только Telegram-канал «75ZLO», который уже очень давно не обновлялся. Эту группу карательные органы и приравняли к «движению». По версии силовиков, аватарка канала — это якобы герб.
«Всё притянуто за уши. Подготовкой иска о признании „террористического движения“ занимался тот же оперативник ФСБ, который вёл первое дело Любы и Саши. Я считаю, ему потребовалось время, чтобы это движение сочинить», — говорит Ольга.
В первом уголовном деле нет упоминаний о каком-либо движении. В иске говорилось, что организация была создана в 2019 году. Любе в 2019 году было 13 лет, Саше — 16.
«Любу и Сашу объявили создателями этого Telegram-канала, а его участниками, насколько нам известно, считают троих свидетелей по их первому делу. Мы об этих свидетелях — сразу говорю — ничего рассказывать не можем, — уточняет Ольга. — Непонятно, в чём заключалась деятельность этой организации. Упоминаются только граффити, которые якобы продолжают появляться на стенах домов. Мэрия Читы опубликовала фотографию: стена, разрисованная нелепыми знаками, на которой можно различить небольшую надпись „ZLO“. Я посыла эту фотографию Саше. Он ответил, что это стена его дома, а граффити было сделано ещё до ареста».
С панк-сцены на строгий режим
Участники группы поддержки рассказывают, что Саша и Люба — просто неравнодушные люди, которым не всё равно, что происходит в стране и в их городе. Они устраивали субботники по уборке Читы, закрашивали рекламу наркомаркетов на городских стенах. Телеграм-каналы действительно вели, но, даже если в них и было что-то криминальное, Саша и Люба уже приговорены за это к серьезному наказанию.
Александр Снежков до ареста много работал, стремясь обеспечивать не только себя, но и маму-инвалида.
«Саша окончил 11 классов школы. Он не собирался учиться дальше — вместо этого хотел заработать побольше денег, чтобы открыть бар, в котором была бы панк-сцена, подрабатывал диджеем. Люба хотела поступать на журфак после освобождения. Сейчас в колонии получить высшее образование не представляется возможным», — говорит участник группы поддержки.
Ольга рассказывает, что на суды по первому делу в Чите приходило совсем мало слушателей. На втором Сашином приговоре, насколько известно Ольге, был только один его друг и Сашина мама. Единомышленники поддерживают заключённых письмами. Особенно много пишут Любе, о чём она сама сообщает в письмах. С Сашей переписываются реже, но ему, например, присылал открытку рок-музыкант Владимир Котляров — автор песни «Моя Россия сидит в тюрьме».
По словам Ольги, Люба и Саша — убежденные антифашисты и анархисты. «В Telegram-канале „75ZLO“ очень много постов посвящено анархизму и самоорганизации. Люба говорит, что ей близки многие идеи Прудона, Кропоткина и Бакунина», — уточняет Ольга.
Группа поддержки мало контактирует с родителями осуждённых, которые, безусловно, любят и морально поддерживают своих детей, но не разделяют их взглядов.
Адвокаты Любы и Саши тоже редко общаются с группой поддержки. Насколько известно участникам группы, адвокатов нашли родители. Вероятно, речь идет об адвокатах по соглашению. Связаны ли эти адвокаты с правозащитными организациями, неизвестно.
Пока этот текст был в работе, стало известно, что апелляционный военный суд во Власихе снизил срок по второму делу об «оправдании терроризма» против Саши до 4 лет и 6 месяцев. Два года из них он должен будет провести в тюрьме, остальное время — в колонии строгого режима. Об этом сообщает Telegram-канал «Читинское дело». Общий срок нахождения в заключении, по сравнению с приговором по первому делу, увеличился незначительно. Но, как уже было сказано, по первому приговору был общий режим, а теперь условия содержания будут гораздо жёстче.
Сейчас Саша по-прежнему в СИЗО, ждёт этапа в тюрьму. Как сообщили «Людям Байкала» участники группы поддержки, пока неизвестно, в какую именно отправят. Самая близкая к Читинской области — в Красноярском крае.
В упомянутом Telegram-канале публикуются не только новости про Любу и Сашу и фрагменты их писем, но и информацию о денежных сборах для этих заключённых. «Сейчас нужно собрать 280 тысяч рублей для Любы и Саши. Сбор на правозащитной платформе „Заодно“. Пока собрали меньше половины суммы», — рассказывает «Людям Байкала» участник группы поддержки.
Насколько известно участникам группы, Саша и Люба на всех судебных заседаниях отрицают вину и ни в чём не раскаиваются. И группа поддержки, и Ирина, разместившая пост о Любе в своих соцсетях, рассказывают, что эти осужденные не любят жаловаться на условия содержания.
«Мне Люба близка и по-человечески понятна, потому что, как и многие герои, которых я изучаю как историк культуры, она мыслит категориями свободы — личной и творческой. Тоталитарное государство не выносит свободных людей. В СССР мы это видели в 30-е годы, и позже — вплоть до середины 80-х. И мы это наблюдаем сейчас. Это касается Любы и Саши и многих других — осуждённых за то, что не боялись быть свободными», — говорит Ирина «Людям Байкала».
«Сделать так, чтобы боялись все»
На сайте «Мемориал ПЗК» есть информация о Снежкове и Лизуновой. Они включены в список лиц, «подвергающихся уголовному преследованию, в котором с большой вероятностью присутствуют признаки политической мотивации и серьезного нарушения закона».
Но читинцам пока не присвоен статус политзаключенных. Ирина связалась с «Мемориалом», и настаивает на том, чтобы у Саши и Любы такой статус был — это повышает их шансы попасть в списки на обмен.
«Я считаю, что совсем юные люди должны быть первыми в списках на обмен. Что любыми силами детей, школьников, студентов надо вытаскивать из тюрем. Сроки эти — сталинские», — пишет в своём посте Ирина.
Руководитель проекта «Мемориал ПЗК» правозащитник Сергей Давидис в разговоре с «Людьми Байкала» объяснил, что официальное признание осужденного политзаключенным — долгая процедура. «Мемориал» руководствуется резолюцией Парламентской ассамблеи Совета Европы, принятой 3 октября 2012 года, в которой перечислены критерии, которым должен соответствовать осужденный, чтобы быть признанным политзэком.
«Это не значит, что другим преследуемым по политическим мотивам не нужна помощь», — подчёркивает Давидис. Он не исключает, что после признания российским судом «Забайкальского левого объединения» террористической организацией против Любы и Саши возбудят новое уголовное дело, но уточняет, что «автоматического юридического детерминизма в этом случае нет».
Любовь Лизунова на момент ареста училась в 10-м классе. Сергей Давидис напоминает, что в путинской России несовершеннолетних бросали за решетку по политическим мотивам и до полномасштабного вторжения. Достаточно вспомнить дело «Нового Величия» или канского подростка Никиту Уварова, против которого прямо сейчас возбудили новое уголовное дело. Но, по словам Давидиса, после 24 февраля в России количество репрессированных подростков многократно возросло.
«Сейчас таких больше двух сотен. О многих из них сложно получить информацию. Их законные представители решают, придавать ли дело огласке. Юные ещё не научились опасаться государства, и от них легче ожидать каких-то искренних поступков по противодействию злу. Иногда под политическими делами против несовершеннолетних есть какая-то база, а зачастую это провокации в чистом виде. Преследованиям подвергаются не только за поджоги военкоматов и релейных шкафов, но и просто за невинные высказывания. Известный пример — два нижегородских школьника сняли видео, на котором они обсуждают войну. Это видео посмотрело пятнадцать человек, но школьники получили реальные сроки за «дискредитацию армии», — рассказывает Сергей Давидис «Людям Байкала»
По словам Сергея, цель российского государства — «сделать так, чтобы боялись все», независимо от социального статуса и возраста.
*Признан иноагентом в России