Экономика вообще удивительно быстро понимает, что происходит с обществом. Производители уменьшают упаковки. Застройщики проектируют студии. В Москве однушки пользуются самым большим спросом.
Современный рынок прекрасно научился обслуживать человека, который живет один.
И Россия здесь вовсе не исключение.
28 миллионов одиночных домохозяйств
Весной 2026 года ВЦИОМ выпустил исследование с прекрасным названием «Один дома по-русски». В 2002 году из одного человека состояло примерно каждое пятое российское домохозяйство. К переписи 2020 года — уже 42 процента, около 28 миллионов домохозяйств. За два десятилетия их доля фактически удвоилась.
Но здесь важно не перепутать две вещи. Жить одному и быть одиноким — не одно и то же.
Можно жить одному, путешествовать одному и иметь прекрасную жизнь, наполненную друзьями, детьми, любовниками, коллегами и людьми, которым можно позвонить в три часа ночи. А можно двадцать лет спать рядом с одним человеком и чувствовать себя совершенно одиноким.
Социологи различают социальную изоляцию — реальное отсутствие связей — и субъективное одиночество: ощущение, что той близости, которая тебе нужна, в твоей жизни нет.
И вот со вторым действительно происходит что-то тревожное. В 2025 году Всемирная организация здравоохранения оценила, что одиночество испытывает примерно каждый шестой человек в мире и она напрямую связывает одиночество примерно со 100 смертями в час, более 871 000 в год, так что это не просто грустное чувство, а измеримый фактор смертности.
Возможно, мы переживаем не эпидемию одиночек, а кризис социальных связей. И конечно в эпоху AI он только усугубляется.
Роскошь жить одному
Американский социолог Эрик Кляйненберг написал об этом книгу «Жизнь соло». Одна из его важных мыслей проста: надо различать жизнь в одиночку и одиночество. Более того, люди начинают жить одни «везде, где только могут себе это позволить».
Исторически жизнь в одиночку действительно была роскошью.
Для большей части человеческой истории семья была не только про любовь. Она была системой социального страхования.
Муж приносит деньги. Жена готовит. Бабушка сидит с детьми. Дядя помогает строить дом. Были тесны и соседские связи. Люди мало переезжали, знали всех соседей по именам, оказывали друг другу помощь. В поколении моих бабушек и дедушек я хорошо помню, что соседи помогали на сенокосе, уборке урожая, можно было занять какие-то важные инструменты.
В российской истории эта взаимозависимость сохранялась особенно долго: коммуналки, дефицит жилья, несколько поколений в одной квартире, бабушка как практически обязательная инфраструктура воспитания детей.
Сегодня городской человек постепенно купил себе возможность обходиться без этой системы.
Домашнюю еду можно купить. Такси заменит родственника с машиной. Клининг — совместную уборку. Психотерапевт возьмет на себя часть эмоциональной работы. Стриминговый сервис обеспечит компанию вечером.
Мы стали невероятно независимы друг от друга. И это огромное достижение — особенно для женщин. Финансовая самостоятельность означает, что женщине больше не обязательно выходить замуж, чтобы выжить, и оставаться в плохом браке, потому что уйти некуда.
Но у свободы обнаружилась побочная сторона.
Если другой человек больше не нужен мне для выживания, возникает вопрос: а зачем тогда он мне вообще нужен?
Почему хорошие люди не находят друг друга
Когда я после долгого брака впервые оказалась в дейтинге, у меня было довольно наивное представление. Есть много одиноких хороших мужчин. Есть много одиноких хороших женщин. Надо просто познакомить первых со вторыми.
Но первые мои попытки ходить на свидания и найти отношения разбились о бессмысленный и беспощадный мир онлайн-дейтинга, и кучи неприятных и неадекватных людей, которых я там встретила.
Кроме того с возрастом, опытом и социальным давлением требования к одному партнеру сегодня невероятны. Он должен хорошо зарабатывать, водить машину, быть искусным любовником, лучшим другом, психотерапевтом, интеллектуальным собеседником, включенным отцом и партнером по путешествиям. Разделять общие ценности, представления о сексе, деньгах и воспитании детей. Давать близость, но уважать автономию. Быть надежным, но не скучным. Успешным, но иметь время на отношения.
Каждый пункт выглядит разумно. Вместе получается вакансия, которую невозможно закрыть. И к женщинам, конечно, тоже есть список длинных ожиданий и претензий. Наступает дейтинговое выгорание, и как писал Омар Хайям «Ты лучше будь один, чем вместе с кем попало».
Любовь как рынок
Социолог Ева Иллуз предлагает смотреть на современные любовные страдания не только через детские травмы и типы привязанности.
Изменилось само устройство романтического рынка.
Сегодня мы постоянно оцениваем потенциальных партнеров: возраст, рост, образование, работа, дети, фотография, интересы.
Влево. Вправо. Всё не то. Следующий.
Мы получили невероятную свободу выбора и обнаружили, что это изобилие вовсе не облегчает выбор. Иллуз формулирует противоречие особенно точно: современный идеал самореализации требует, чтобы наши возможности оставались открытыми.
А любовь требует прямо противоположного.
Выбрать одного человека означает закрыть остальные возможности.
Раньше потенциальный партнер появлялся из довольно ограниченного круга: соседний двор, институт, работа, друзья друзей. Сегодня приложение показывает сотни людей в радиусе нескольких десятков, а то и сотен километров.
Когда вариантов было мало, мы спрашивали: подходит ли мне этот человек?
Когда вариантов бесконечно много: а вдруг следующий будет лучше?
И реальный человек начинает конкурировать со всеми людьми, которых мы еще не встретили.
В этой конкуренции реальный почти всегда проигрывает воображаемому.
Потому что у воображаемого пока нет недостатков.
Лобстер или Perfect Days?
В фильме-антиутопии Йоргоса Лантимоса «Лобстер» одиноким быть запрещено. Человека без партнера отправляют в специальный отель и дают ограниченное время найти пару. Не нашел — тебя превратят в животное.
Главный герой выбирает лобстера.
Это страшная антиутопия о знакомой идее: нормальный взрослый человек должен состоять в паре.
Русский язык даже сохранил удивительное выражение — «не устроила личную жизнь». Как будто личная жизнь — квартира, которую нужно наконец обставить.
А вот фильм «Идеальные дни» Вима Вендерса рассказывает противоположную историю. Хираяма живет один. Работает уборщиком общественных туалетов в Токио, слушает кассеты, читает, фотографирует деревья.
Постепенно понимаешь: перед нами вовсе не обязательно одинокий человек.
Перед нами человек, который умеет быть один, и вполне счастлив в этом.
Это принципиально разные вещи.
Может быть, мы учились не тому?
Я не хочу заканчивать призывом срочно найти себе пару.
Я слишком много видела несчастливых людей в отношениях, чтобы считать пару универсальным лекарством от одиночества.
Мы потратили несколько десятилетий на то, чтобы научиться автономии: зарабатывать самостоятельно, отстаивать границы, не терпеть плохого обращения, не растворяться в партнере, уметь уходить. Сотни тысяч российских женщин попадают в категорию «мать-одиночка», хотя проживают вполне себе со своими детьми.
Но, может быть, вместе с зависимостью друг от друга мы случайно демонтировали кое-что еще — взаимозависимость.
Поэтому главный вопрос для меня уже не «почему столько хороших людей остаются без пары?». Он интереснее.
Почему человеку стал забывать, что он – социальное существо, и не обязательно проживать вместе, но важно чувствовать свою принадлежность сообществу?
Мы прекрасно научились быть отдельными.
Возможно, следующая задача — научиться оставаться свободными и одновременно снова нуждаться друг в друге.
Потому что хороший человек действительно может прекрасно жить один.
Но даже самому независимому человеку иногда нужен кто-то, кому можно написать: «Я дома. Мне грустно. А как ты?»
И получить ответ не от алгоритма.
*Ирина Костерина - кандидат социологических наук, гендерный исследователь. Пишет о любви, гендере и отношениях в эпоху перемен.