Российские правозащитники призывают переговорщиков из Украины, США и Европы включить в повестку мирных переговоров вопрос об освобождении людей, которых российские власти лишили свободы за антивоенную позицию и действия.
Сколько человек в заключении
Как минимум 5846 заключенных в России и на оккупированных территориях Украины подверглись преследованию за политические взгляды или действия. Такими данными располагает проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал». Правозащитники считают, что действительное число может быть по меньшей мере вдвое больше.
Заключенным нужна помощь: письма, передачи, лекарства, внимание к тому, что происходит с ними в колониях. Но участник дискуссии о стратегиях освобождения Сергей Давидис предлагает смотреть дальше: «Конечная задача — не облегчить их пребывание там, а добиться их освобождения».
Участники кампании People First — «Люди превыше всего» предлагают сделать освобождение удерживаемых людей одним из вопросов переговоров о прекращении войны с самого начала, а не оставлять его до подписания мирного соглашения. В инициативе участвуют более 90 украинских, российских, белорусских и международных правозащитных организаций.
В сентябре участники инициативы написали открытое письмо американским переговорщикам Джареду Кушнеру и Стиву Уиткоффу. Правозащитники призвали американских посредников в переговорах помочь вернуть украинских детей, освободить удерживаемых Россией украинских гражданских, военнопленных, российских и белорусских заключенных, преследуемых за антивоенную позицию. Отдельное внимание они просят уделить людям с тяжелыми заболеваниями и инвалидностью, пожилым, женщинам и тем, кто находится в заключении много лет.
Освобождение – это не всегда обмен. Приговор может быть пересмотрен. Суд может освободить человека по болезни. Возможны помилование и амнистия. Но любой из этих способов зависит от решения властей.
Бывшего главу независимой мусульманской общины в Алуште Ленура Халилова приговорили к 18 годам колонии. Следствие считало его организатором ячейки исламской партии «Хизб ут-Тахрир», запрещенной в России, и обвиняло в подготовке к насильственному захвату власти. «Мемориал» признал Халилова политзаключенным.
У Халилова рак IV стадии с метастазами. В августе 2025 года суд освободил его по состоянию здоровья, но прокуратура обжаловала решение, и мужчину вернули в колонию. В октябре 2026 года суд снова отказал ему в освобождении. Жена рассказывала, что Халилов теряет сознание от боли; представитель тюремной больницы утверждал, что он получает необходимое лечение.
Обмен, который уже состоялся
Крупнейший за время полномасштабной войны обмен заключенными между Россией и западными странами произошел в августе 2024 года. В нем участвовали семь государств: Россия, Беларусь, США, Германия, Польша, Норвегия и Словения. В обмен удалось включить сразу нескольких российских политзаключенных, а не только граждан стран, которые вели переговоры.
Россия освободила 15 человек, Беларусь — одного. Среди вышедших на свободу были Илья Яшин, Владимир Кара-Мурза, Олег Орлов, Александра Скочиленко, Лилия Чанышева и Ксения Фадеева.
Взамен США и четыре европейские страны передали России восьмерых заключенных, в том числе Вадима Красикова, осужденного в Германии за убийство. После этого стороны так и не смогли договориться о регулярных механизмах освобождения российских политзаключенных.
Родные Зелимхана Хангошвили, которого убил Красиков, узнали об обмене от журналистов. Вдова Хангошвили Манана Циатиева сказала, что рада освобождению заключенных, но считает несправедливым, что мнение семьи жертвы никто не спросил. Против прекращения исполнения пожизненного приговора выступала немецкая прокуратура.
Правозащитники предлагают новые обмены. Но этот вопрос снова встает: допустимо ли отпускать преступников, в том числе людей, осужденных за убийства, ради свободы людей, которых лишили свободы по политическим делам?
Правозащитник Александр Черкасов считает этот вопрос неизбежным. Требование оставить каждого осужденного преступника в тюрьме до конца срока закрывает и возможность обмена. «Подобные переговоры — это всегда очень осторожное и тихое занятие», — говорит он. Государствам приходится обсуждать интересы друг друга, договариваться о конкретных людях и принимать решения, которые вызовут критику.
Кого еще удавалось освободить
В 1963 по 1989 год ФРГ добилась выхода из тюрем ГДР 33 755 политических заключённых. Власти ГДР получали за это товары и валюту. Стороны составляли списки и обсуждали освобождение конкретных людей. Такую цифру приводит правительство Германии. Это опыт масштабных переговоров о заключённых, хотя условия той сделки отличались от нынешних.
Как гражданские могут попасть в военные обмены
Россия и Украина продолжают обменивать военнопленных. Гражданские и политзаключенные могут попасть в такие договоренности, но автоматически этого не происходит. В мае 2025 года страны провели крупный обмен по формуле «1000 на 1000». Центр защиты прав человека “Мемориал” подсчитал, что среди 120 гражданских, которых Россия передала Украине, был один политзаключенный. Еще 15 человек раньше вывезли с оккупированных территорий, 104 уже отбыли наказание и ждали возвращения домой. Украинцы, освобождения которых добивались правозащитники, остались в заключении.
Если обменивать, то на кого?
Лауреат Нобелевской премии мира Дмитрий Муратов предложил обменять российских противников войны на заключенных в Украине сторонников «русского мира». Он призвал начать с подростков, женщин и больных.
Украинский правозащитник Максим Буткевич, освобожденный из российского плена, возразил: он сочувствует осужденным за антивоенную позицию россиянам, но Украина прежде всего должна возвращать собственных граждан — военных и гражданских, которых удерживает Россия.
Осенью 2026 года появился другой вариант сделки. Как сообщило The Atlantic, американский переговорщик Джон Коул предложил добиваться освобождения российских политзаключенных в обмен на смягчение санкций США. Идея возникла после его встречи с Муратовым, который просил американские власти помочь освободить заключенных. Сам Муратов подчеркивал, что при этом не предлагал смягчать санкции.
У этой схемы тоже есть противники. Они опасаются, что власти России смогут получать уступки за освобождение людей, которых посадили за взгляды и действия. В сентябре 2026 года российские власти опровергали саму возможность публично обсуждать эту тему. “Мы категорически отрицаем наличие каких-либо политзаключенных”, – заявил тогда пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.
Что мешает новому обмену?
Осенью 2025 года руководитель проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» Сергей Давидис, сопредседатель Центра защиты прав человека «Мемориал» Олег Орлов и политик, бывший политзаключённый Владимир Кара-Мурза опубликовали список из 30 человек, которых предложили рассмотреть для обмена.
Это люди, которые находились под стражей в разных странах. Те, кого обвинили или осудили за шпионаж, убийство, кибератаки, обход санкций и другие преступления. Авторы обращения предложили добиваться в первую очередь освобождения российских заключенных, которым особенно тяжело оставаться в тюрьме из-за здоровья или семейных обстоятельств.
Сейчас Сергей Давидис оценил число потенциальных кандидатов на обмен примерно в 40 человек. Но даже если кандидатов стало больше, готового обмена из этого не следует. Люди находятся в разных странах; каждое правительство должно согласиться на освобождение своего заключенного и определить, чьей свободы оно добивается от России.
Александр Черкасов напомнил, что договоренность 2024 года стала возможной благодаря совместной работе нескольких государств. Сейчас, по его оценке, страны чаще ведут переговоры по отдельности, прежде всего о собственных гражданах. Чтобы освободить российских политзаключенных в новом многостороннем обмене, эту совместную работу пришлось бы наладить снова.
Есть и вопрос масштаба. В августе 2024-го Россия освободила 16 человек; в базе «Мемориала» сейчас тысячи людей. Участница Антивоенного комитета Анастасия Шевченко напомнила, что обмен всех сразу потребовал бы многих договоренностей, но и готовности принять освобожденных. При этом часть заключенных не захочет уезжать из России.
Она предложила работать с конкретными именами и срочными случаями. Российских граждан, считает она, можно добиваться освободить и без обязательного выезда за границу, а потом помогать уехать тем, кто сам этого захочет.
Кто попадет в список?
Главное, что могут сделать родственники политзаключенных — добиваться публичного внимания к историям своих близких, сказал Сергей Давидис. Единого центра, кого можно просить способствовать освобождению заключенных и кто ведет переговоры, нет. Правозащитники могут собирать сведения, рассказывать о делах и предлагать кандидатов. Окончательное решение об обмене будут принимать государства.
Само слово «политзаключенный» тоже требует точности. Критерии «Мемориала» исключают из формального списка человека, совершившего насильственное преступление против личности, даже если в его деле есть политический мотив. Это не означает, что предъявленное ему обвинение правильно или назначенное наказание соразмерно.
Сергей предлагает рассматривать такие дела в обстоятельствах войны. Если человек напал на кого-то или поставил чужую жизнь под угрозу, нельзя делать вид, что этого не было. Но необходимо установить, что именно произошло, почему был выбран такой способ протеста и соответствует ли наказание содеянному. Иначе, говорит он, за одним словом «терроризм» окажутся и человек, написавший антивоенный пост, и человек, повредивший имущество, и тот, кто совершил насилие. Это разные случаи, требующие разных решений.
Пока единого механизма освобождения нет. Есть опубликованные списки, обращения к правительствам, разговоры об обменах. Даже если получится освободить нескольких десятков заключенных — это будет важным результатом.