— Гулять здесь не страшно, — говорит «Людям Байкала» женщина лет пятидесяти, равнодушно оглядывая розовое трёхэтажное здание за забором из жёлтого кирпича. Каждый день она выгуливает здесь собаку. — Ну, это же, как бы в Шелехове произошло. А так, уже много лет стоит [институт], мы привыкли, нормально.
За забором, сквозь решётчатые железные ворота, видно здание, построенное в 1939 году. Это и есть противочумный институт Сибири и Дальнего Востока.
Просто так к нему не пройти: на обоих входах — охрана, на некоторых окнах первого этажа — решётки. Напротив главных ворот находится детский сад, рядом — больница, продуктовый магазин и отдел полиции, а дальше — жилые многоэтажки.
2 октября в Шелеховской больнице умерла 28-летняя сотрудница противочумного института Дарья Шипилова. В СМИ появились сообщения о том, что она якобы разбила на работе пробирку с возбудителем чумы и заразилась. Независимого подтверждения этой версии нет. После её смерти контактировавших с ней людей изолировали: всего около 200 человек, большинство из них — ее коллеги. Соседей на карантин почему-то не отправили. В Иркутске отменили общегородской субботник, а Шелеховскую больницу срочно закрыли на карантин.
Позже губернатор Иркутской области Игорь Кобзев со ссылкой на результаты проверок заявил, что аварий при работе с патогенами в институте не выявили. Причина пневмонии при этом публично названа не была. В это время мировые СМИ начали обсуждать, имеет ли иркутский институт отношение к разработкам биологического оружия, озабоченность ситуацией в Иркутске выразил президент США Дональд Трамп и предложил России помощь.
«Проблема-5»
Противочумный институт появился в Иркутске почти сто лет назад, когда на востоке страны боролись со вспышками чумы. В Забайкалье, Монголии и приграничных районах Китая существовали природные очаги инфекции: возбудитель сохранялся среди сурков и других грызунов и мог передаваться человеку. В 1923 году в Иркутске открыли противочумную лабораторию, а в 1934-м на её базе создали институт, который координировал борьбу с чумой в Сибири и на Дальнем Востоке.
Первоначально штат насчитывал семь человек. В 1939 году институт переехал в специально построенное здание на тогдашней окраине города — нынешней улице Трилиссера.
Никаких данных о том, что институт связан с разработкой биологического оружия в открытых источниках не существует. Но в советские годы институт участвовал в исследованиях, связанных с защитой от биологического оружия. Об этом писал американский исследователь советской программы биологического оружия Рэймонд Зилинскас в журнале Critical Reviews in Microbiology в 2006 году. По его оценке, Иркутский институт уделял сравнительно небольшую часть работы задачам секретной программы «Проблема-5». Свидетельств того, что в самом Иркутске разрабатывали наступательное биологическое оружие, он не приводит.
С 1957 по 1964 год институтом руководил микробиолог Игорь Домарадский, впоследствии участвовавший в секретной советской программе биологического оружия. В Иркутске он организовал биохимическую и патофизиологическую лаборатории, изучал действие чумного токсина. В мемуарах «Перевёртыш» Домарадский вспоминал, как опубликовал в Иркутске методику быстрого обнаружения возбудителя чумы, разработанную им ранее для программы противобактериологической защиты. По его словам, прежде инструкция имела гриф секретности.
Из Иркутска, в 1964 году Домарадский переехал в Ростов-на-Дону, там он возглавил противочумный институт, который переориентировали на задачи «Проблемы-5». В своих воспоминаниях ученый описал работу над вариантом вакцинного штамма чумной палочки, устойчивой к антибиотикам, и создание на его основе вакцины, которую предполагалось использовать одновременно с антибиотикопрофилактикой. Позднее он участвовал в наступательной программе разработки биологического оружия. Это не доказывает, что подобное оружие разрабатывали в Иркутском институте.
Сегодня Иркутский противочумный институт подчиняется Роспотребнадзору и изучает особо опасные инфекции — не только чуму, но и холеру, сибирскую язву, туляремию и другие заболевания. Из открытых источников следует, что его сотрудники исследуют природные очаги инфекций, проводят лабораторную диагностику, разрабатывают диагностические препараты и участвуют в противоэпидемических мероприятиях.
Институт работает с биологическими материалами, содержащими возбудителей I–II групп патогенности. Например, в научном сборнике за 2024 год описаны совместные российско-монгольские исследования, во время которых выделили три штамма возбудителя чумы. Из публикации, однако, нельзя установить, где именно выполнялись все этапы лабораторной работы с этими штаммами.
Его главная задача – обеспечить эпидемиологическую безопасность в регионах Сибири и Дальнего Востока. В частности, специалисты работали во время наводнения на Амуре в 2013 году и наводнений в Тулуне и Нижнеудинске в 2019-м. Ещё одно направление — обеспечение эпидемиологической безопасности массовых мероприятий. Выездная бригада института участвовала в этой работе на зимней Универсиаде в Красноярске.
С 2008 года учреждение возглавляет доктор медицинских наук, профессор Сергей Балахонов. Во время пандемии коронавируса институт перешёл на круглосуточный режим работы. Его специалисты проводили экстренную диагностику и перепроверяли сомнительные результаты тестов на Covid-19. Об этом Балахонов рассказывал в апреле 2020 года.
Иркутский институт — один из пяти научно-исследовательских противочумных институтов России в системе Роспотребнадзора. Головным считается институт «Микроб» в Саратове, другие расположены в Волгограде, Ростове-на-Дону и Ставрополе. Кроме них, в Москве работает Противочумный центр Роспотребнадзора, а в регионах — 12 противочумных станций.
Как устроены лаборатории
Иркутский противочумный институт никогда не проводил экскурсий по своим действующим лабораториям, так как они считаются режимными – в них работают с возбудителями особо опасных инфекций. Попасть в штат института трудно, а работать здесь считается престижным.
Сотрудники института, опрошенные “Людьми Байкала” отказались рассказать, как устроены его лаборатории. Поэтому нельзя утверждать, какие именно защитные системы установлены в конкретных помещениях и как они функционировали на момент смерти Дарьи Шипиловой. Однако российские санитарные правила устанавливают требования к работе с возбудителями особо опасных инфекций.
Одно из основных — многоступенчатая защита. В лабораториях предусмотрено разделение на «чистую» и «заразную» зоны. В первой не проводят работы с опасным биологическим материалом, во второй находятся помещения, где непосредственно работают с возбудителями и хранят их.
В изолированных лабораториях используют специальную вентиляцию. Пониженное давление в «заразной» зоне помогает направлять воздушный поток внутрь опасных помещений, а не наружу. Отводимый воздух проходит необходимую очистку, в том числе с применением высокоэффективных фильтров. Это снижает риск выхода патогенов за пределы лаборатории, но не исключает его полностью.
При отдельных видах особо опасных работ сотрудники должны надевать изолирующие пневмокостюмы с подачей очищенного воздуха. В таких костюмах поддерживается избыточное давление: при небольшом повреждении воздух преимущественно выходит наружу. Однако и этот способ защиты не даёт абсолютной гарантии безопасности.
Другой вариант защиты — боксы биологической безопасности. Например, в боксе III класса рабочая камера изолирована от внешней среды, а сотрудник выполняет манипуляции через встроенные перчатки. Внутри тоже поддерживается пониженное давление, а перенос материалов организован так, чтобы сохранить изоляцию. Есть и боксы других классов, устроенные иначе.
Перед входом в рабочую зону ученые надевают предусмотренную для конкретных работ защитную одежду. При выходе могут требоваться переодевание, обеззараживание средств защиты и санитарная обработка. Работа с наиболее опасными материалами сопровождается дополнительными ограничениями, например существует требование, чтобы при работе присутствовал второй человек.
Если происходит авария — например, повреждение защитной перчатки или укол инструментом, — ученый должен действовать по утверждённым инструкциям и сообщить о происшествии. Ни один предмет, бумажка или капля воды не должны покидать заразную зону в исходном виде. Все твердые отходы, инструменты и расходные материалы проходят автоклавную стерилизацию или сжигаются в специальных печах. Жидкие стоки сливают в термические станции обеззараживания.
Для работы с опасными возбудителями используют лабораторную посуду и оборудование, подходящие для конкретных процедур. Но из общих требований нельзя сделать вывод, что в институте применяются только небьющиеся пробирки или что повреждение ёмкости в принципе невозможно.
В Интернете есть единственная фотография изнутри лаборатории Иркутского противочумного института – ее в 2019 году публиковала правительственная “Областная газета” к юбилею института. На ней в лаборатории работают одновременно трое сотрудников, один из них сидит напротив бокса микробиологической безопасности.
Были ли случаи заражения сотрудников чумой?
В статье об Иркутском противочумном институте в Википедии утверждается, что за историю учреждения одна сотрудница умерла от чумы, после чего её тело кремировали и захоронили на территории института. Однако независимого источника, который подтверждал бы эти сведения, «Люди Байкала» не нашли. Не удалось установить ни имя женщины, ни год её смерти.
Но могила на территории института действительно есть: там похоронен профессор Николай Гайский, работавший в учреждении с 1939 по 1947 год. Он занимался производством бактериальных препаратов и стал одним из разработчиков живой вакцины против туляремии. Эту опасную бактериальную инфекцию иногда называют «малой чумой» из-за сходства некоторых симптомов, в том числе высокой температуры и воспаления лимфоузлов. Заразиться можно при укусах клещей и других кровососущих насекомых, контакте с инфицированными животными, через загрязнённую воду и пищу.
Разработку вакцины Гайского — Эльберта завершили в 1942 году. В 1943-м Гайский защитил докторскую диссертацию, посвящённую её получению и свойствам. Сам учёный умер в 1947 году не от инфекции, а от инфаркта миокарда. Его похоронили во дворе института; захоронение описано в историческом издании учреждения.
В 2017 году директор Волгоградского противочумного института Андрей Топорков рассказал «Аргументам и фактам» об обучении работе с особо опасными инфекциями. По его словам, когда он пришёл в Саратовский противочумный институт в 1998 году, студентам и новым сотрудникам рассказывали о трагических случаях лабораторных заражений. В частности, Топорков вспоминал урны с прахом пяти студентов, погибших от чумы в 1934 году после нарушения правил безопасности.
Известны и другие трагические случаи в истории противочумной службы. В 1912 году исследователь Ипполит Деминский заразился чумой при работе с сусликами и умер. Он установил роль этих животных в сохранении и передаче инфекции. Перед смертью Деминский отправил коллегам телеграмму, в которой сообщил о заражении и попросил вскрыть его тело для исследования. Вскоре умерла и ухаживавшая за ним Елена Красильникова.
В декабре 1939 года от чумы умер сотрудник саратовского института «Микроб» Абрам Берлин. Он заразился во время лабораторной работы, а затем, якобы не зная о болезни, приехал в Москву и остановился в гостинице «Националь». Когда Берлин почувствовал себя плохо, его госпитализировали. Врач Симон Горелик распознал лёгочную чуму и остался в изоляции вместе с пациентом. Оба умерли; третьей жертвой стал парикмахер гостиницы, который брил Берлина. После выявления инфекции власти организовали карантин для контактировавших с ним людей.
Современные лаборатории располагают гораздо более развитыми средствами защиты, чем в первой половине XX века. Но оборудование, защитные костюмы и вакцинация не исключают лабораторных заражений. Требования к прививкам зависят от возбудителя и выполняемых работ. Утверждать, что сотрудники таких учреждений в наши дни не могут заразиться, нельзя.
«Заболевшая была привита»
Среди последних доступных на сайте Иркутского противочумного института новостей — сообщение за июнь 2026 года о поездке ученых в Хабаровск на российско-китайские учения по реагированию на инфекционные угрозы.
На сайте также анонсирована XVIII Межгосударственная научно-практическая конференция государств — участников СНГ «Современные проблемы санитарной охраны территории от завоза и распространения чумы и других опасных инфекционных болезней». Её проведение в Иркутске запланировано на 21–22 октября 2026 года.
На организацию заключён контракт стоимостью 13,15 миллиона рублей. В программу входят мероприятия для приглашённых участников. В первоначальных материалах упоминались расходы на поездку к Байкалу, торжественный ужин и освещение конференции в СМИ, однако точные суммы по этим статьям мы не смогли сверить с официальными приложениями к контракту. На момент подготовки текста публичных сообщений об отмене конференции из-за смерти лаборантки не было.
Институт не опубликовал на своём сайте сообщения о смерти Дарьи Шипиловой. Губернатор Игорь Кобзев сообщил о снятии карантина и завершении профилактических мероприятий, введённых из-за случая «внебольничной пневмонии» у сотрудницы учреждения. Её имени и того, что женщина умерла, в обращении не было. Кобзев назвал её «заболевшей» и заявил, что она была привита и «имела иммунитет к опасным инфекциям, с которыми работала». Наличие прививки само по себе не гарантирует, что человек не заразится инфекцией.
По сообщениям Роспотребнадзора, две комиссии по биологической безопасности проверили институт и не выявили аварий при работе с патогенами. Ведомство также сообщило о проверке сотрудников: у двух обнаружили COVID-19 и ещё у двух — риновирусную инфекцию. Об этом писало РИА «Новости» со ссылкой на пресс-службу Роспотребнадзора. Но несмотря на заверения Роспотребнадзора, ВОЗ заявил, что не получил исчерпывающих данных об эпидрасследовании в Иркутске.
При этом ведомство не сообщило, какой именно возбудитель вызвал пневмонию у Дарьи Шипиловой. Из опубликованных результатов проверок нельзя самостоятельно установить причину её смерти.