В российских СИЗО и колониях находятся молодые люди, о которых мы писали. Например, читинские анархисты Любовь Лизунова (задержана в 16 лет) и Александр Снежков (задержан в 19 лет).
Самый простой способ поддержать молодых в тюрьмах и выразить свою солидарность из любой точки мира — написать письмо. Это покажет, что они не одни. Закон не запрещает писать заключённым письма.
«Люди Байкала» собрали основные рекомендации, как и о чём писать детям и молодёжи, которых обвиняют по политически мотивированным уголовным делам. Люди, которые переписываются с юными заключёнными, говорят, что те чаще обсуждают настоящее и планы на будущее.
Как начать переписку с детьми-политзеками
Всего в реестр Росфинмониторинга внесены 465 подростков от 14 до 17 лет, по подсчётам Parubets Analytics и «Первого отдела» (Минюст признал иноагентом — ЛБ), а ещё 298 подросткам исполнилось 18 лет уже во время преследования. 1470 человек попали в реестр в возрасте от 18 до 21 года.
Включение в реестр Росфинмониторинга само по себе не означает, что человек находится в заключении. Чаще всего людей добавляют в реестр уже на этапе следствия, ещё до вынесения судебного приговора.
Руководитель проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» («Мемориал» признан «экстремистской» организацией и запрещён) Сергей Давидис отмечает, что в перечень Росфинмониторинга включены не все несовершеннолетние, которых преследуют по политическим мотивам.
На 2 сентября «преследуются по меньшей мере 148 человек младше 18 лет, 124 из них лишены свободы». При этом молодых политзаключённых может быть больше: у 1/5 лишённых свободы возраст неизвестен..
Как минимум 427 человек преследовали за последние годы в России по политически мотивированным уголовным делам до того, как им исполнилось 18 лет. Как утверждает Ольга Романова (Минюст признал иноагентом), из них 299 человек в тот или иной момент были лишены свободы.
В 2025 году дела возбудили против 184 несовершеннолетних, а за первые четыре месяца 2026 года — против 34 детей, «это самая свежая верифицированная цифра», по словам Романовой. «Сведения поступают с большим опозданием, многие процессы закрыты, а в 243 случаях неизвестны даже имена несовершеннолетних фигурантов. По „молодёжи“ единой достоверной цифры нет, пока не определена возрастная граница — до 21, 25, 30 или 35 лет (считать заключённых „молодыми“ — ЛБ). Поэтому детей и молодёжь нельзя корректно объединять в одно число», — объясняет правозащитница.
Если вы хотите написать кому-то, данные можно найти в нескольких базах. Проект «Дети-политзеки» ведёт список осуждённых, которые родились в XXI веке — в 2001 году и позже. Там есть дата рождения человека и ФИО, его интересы, статья, по которой он осуждён, и срок. Сейчас в базе собраны данные около 200 человек.
В справочнике политзаключённых «Весточка» от «ОВД-Инфо» (Росфинмониторинг внёс в перечень террористов и экстремистов, Минюст признал иноагентом — ЛБ) есть информация о 156 политзаключённых возрастом от 18 до 30 лет и о двоих несовершеннолетних: один из них — 17-летний Валерий Зайцев (внесён в перечень террористов и экстремистов — ЛБ) из посёлка Солнечный в Хабаровском крае. Школьника задержали, когда ему было 14 лет.
В базе «Росузника» есть отдельная категория — «студент». Родственники, друзья многих политзаключённых ведут группы, например, в телеграм-канале «Дело канских подростков» рассказывают об уголовном деле Никиты Уварова и его друзей из Красноярского края. В момент задержания Никите было 14 лет, а в августе ему исполнился 21 год — в СИЗО-1 Красноярска.
Отправить письмо онлайн можно через сервис «Зонателеком» или «Ф-Письмо». Если нет карты российского банка — то через сайт prisonmail. Если вы отправляете бумажное письмо, не забудьте вложить чистый конверт с маркой — для ответа. А если не хотите указывать ваш обратный адрес, то подпишите фамилию и «до востребования»: письмо можно будет забрать в отделении почты.
Адрес для бумажных писем лучше проверить перед отправкой: он может меняться. Эксперты проекта «Дети-политзеки» стараются уточнять местонахождение политзаключённых примерно раз в месяц и публикуют актуальные данные в телеграм-канале. По словам анонимной организаторки проекта, они собирают информацию о детях-политзеках, так как «дети часто остаются без внимания». «Подросток как никто другой нуждается в поддержке сверстников и признании взрослых», — считает она.
Тем, у кого сейчас нет ресурса вести долгую переписку, но есть желание поддержать заключённых, стоит попробовать писать по конкретным праздникам. Например, поздравить человека с днём рождения могут даже те, кто готов хотя бы «отправить письмо в одну сторону», оценивают эксперты из проекта «стены рушатся». Об именинниках в заключении напоминает «СВОБОТ!» — бот случайным образом выбирает человека, у которого в ближайшее время день рождения, вне зависимости от возраста. Лучше писать заранее, чтобы письмо успело дойти. Например, в конце сентября дни рождения отмечают Леонид Кац (25.09.2003) и Денис Попов (29.09.2000).
Выбрать адресата можно по какому-то объединяющему вас признаку: родной город, интересы, политические взгляды. «Кто-то специально пишет малоизвестным политзаключённым, чтобы не оставлять никого один на один с системой. В сообществе часто рассказывают об интересах малоизвестных политзаключённых и призывают писать им письма, — заметили эксперты из „стены рушатся“. — А если есть конкретный повод, начать переписку будет легче».
Как общаться с юными политзаключёнными
В переписке важно избегать нравоучений: «Подростки, которые попали в тюрьму за свои убеждения, точно не готовы слушать советы от незнакомых взрослых», — говорит анонимная психолог «Первой линии» (Минюст признал иноагентом — ЛБ).
Представиться и рассказать о себе рекомендуется в первом письме к ребёнку, если вы с ним незнакомы. Чтобы подчеркнуть, что общение происходит на равных, психолог предлагает всегда обращаться на «вы» к незнакомым политзаключённым. А уже затем переходить на «ты» — с согласия собеседника. Если говорить свысока, общение в заключении может восприниматься «болезненнее, чем на воле», говорит психолог.
«Стоит помнить, что подростки могут острее и ярче переживать то, что взрослым кажется пустяком», — уверена психолог. Она напоминает, что дети — это «люди со своими ценностями, убеждениями и взглядами». При этом у молодых не так много жизненного опыта, поэтому «им может быть тяжело представлять свою жизнь далеко вперёд».
Проявлять интерес к человеку, с которым общаетесь, — базовое правило. «Задавайте вопросы: что нравится и почему. Погрузитесь в диалог — это лучший способ показать, что вам не всё равно, а заодно узнать что-то новое, что сейчас интересно молодым», — советует психолог «Первой линии» (Минюст признал иноагентом). В ответных письмах можно выразить свою точку зрения — и обязательно уточнить, если что-то не поняли. «Ребята в таком возрасте любят объяснять что-то взрослым», — говорит психолог.
При этом «только сам человек знает, что ему нужно от переписки с вами больше всего», напоминает психолог. Возможно, адресат хочет погрузиться в вашу жизнь или получить поддержку, узнать, что происходит в любимых сериалах и аниме, или ему важен юмор.
О чём лучше не писать
Обычно письма в местах лишения свободы — и те, которые отправляют заключённые, и те, которые они получают, — проходят цензуру. Юристы рекомендуют не расспрашивать о подробностях уголовного дела, в котором обвиняется ваш адресат. Также нужно аккуратно рассказывать о себе и своих близких, чтобы никого случайно не скомпрометировать.
Переписка с детьми-заключёнными ничем не отличается от переписки с совершеннолетними политзеками, считает юрист Дмитрий Анисимов (Росфинмониторинг внёс ОВД-Инфо в перечень террористов и экстремистов, Минюст признал иноагентом — ЛБ): «Любой „взрослый“ контент или что-то другое и так не пропустит цензура».
У проекта «стены рушатся» есть подробный гайд о том, как писать политзаключённым. Эксперты не рекомендуют
- использовать нецензурную лексику;
- приводить эротические и порнографические описания;
- применять аббревиатуры, шифрование, «тайный» или иностранный язык
- критиковать власть, силовые структуры и государственные институции;
- употреблять любые высказывания, которые могут быть расценены как призыв к экстремистской или террористической деятельности.
Анонимный эксперт проекта «стены рушатся» предупреждает, что иногда письмо не проходит цензуру — например, если цензор посчитает какое-то место нарушением. Это может произойти в любой момент. «К сожалению, логика цензор:ок не всегда ясна. Одни могут пропускать и что-то из вышеуказанного, а другие — зачёркивать стихи Бродского (как это было у Ильи Шакурского)», — говорит эксперт.
«Это же не пожизненно, посидит — выйдет»
У 48-летней Яны из Санкт-Петербурга шестеро детей. Одного из них, 20-летнего Александра, в феврале арестовали: он бросил зажигательную смесь в кабину машиниста в электричке. Недавно, по словам матери, его статью переквалифицировали на «диверсию», а его перевели в СИЗО от ФСБ. За последние 3 недели от Саши не было ни одного письма. Как рассказала Яна ЛБ, когда адвокат обратился в прокуратуру, ему заявили: «Ну что вы кипеж развели, 12 лет — это же не пожизненно, посидит — выйдет…»
Для Яны переписка со сверстниками сына — своего рода «служение людям». После того как сына посадили, Яна вступила в открытый чат про письма и книги политзаключённым — в нём более 2000 человек. Теперь Яна отправляет письма незнакомцам 2 раза в месяц. Доставляют электронное письмо примерно за 5–7 дней. В ответ она тоже получает по 2 письма ежемесячно.
«Я захотела поддерживать словом таких же, пострадавших от несовершенства этой системы, ребят. Мне сложно было бы общаться с совсем юными пзк (политзаключёнными — ЛБ)… Я выбирала адресата по интересам, которые и мне близки», — рассказала Яна. У тех, с кем она общалась, по словам Яны, был «запрос на развлечения, „лёгкий контент“: кино, видеоигры, весёлые истории». «Как и в обычной жизни», Яна чаще обсуждала с молодёжью настоящее и планы на будущее, а с «людьми постарше» — вспоминала прошлое.
В письмах Яна рассказывает о своей жизни, выясняет, чем интересуется собеседник, пишет стихи, отправляет любопытные факты, рассуждает, как важно ценить жизнь. «Стараюсь зарядить письмо позитивной энергетикой», — поделилась Яна. Иногда она включает «слова из сленга игроков в Dota»: по её мнению, так «проще донести что-то важное и сложное и показать, что мне хочется узнавать то, что интересно им». Яна сама не играет в Dota, но она изучила игровой сленг в интернете.
Для Яны общение с молодыми политзаключёнными теперь имеет особое значение: «Я по-другому уже жить не смогу. Это общение стало важным для меня и полностью встроилось в мою жизнь. Некоторые ребята пишут, что им необходима наша переписка».
В первом же письме Яна обязательно пишет, что «верующая христианка»: «Если собеседника эта информация заинтересует, то мы общаемся на эту тему, а если нет, то я не настаиваю». А в письмах к своему сыну она всегда цитирует Библию: «Пишу какой-то отрывок и объясняю, как я его понимаю. Выбираю те стихи из Библии, которые подкрепляют духовно, дают веру, наполняют надеждой. Рассказываю прекрасные истории из жизни христиан». Сама Яна, по её словам, верующая, но не религиозная, посещает собрания христиан веры евангельской. Как рассказала Яна, пастор тоже пишет письма её сыну, но сотрудники ФСИН, по её словам, их не передают.
В психиатрическом отделении при СИЗО, где находился Саша, «какая-то своя цензура», уверена Яна: письма не всегда отдают. Но она пишет каждое письмо так, чтобы сын «чувствовал крепкую поддержку и утопал в любви: в каждом письме такая концентрация радости и свободы, что она поглощает его на некоторое время… До нового письма».
«Чтобы он понимал, что его уважают»
Активистка Елена из Новосибирска лишь однажды писала письмо несовершеннолетнему политзаключённому — Арсению Турбину. «Это мальчик, который сидит именно за то, что он хороший человек: старался рассказать людям, что на самом деле происходит, разносил листовки по почтовым ящикам… Это был случайный выбор. Огромное сочувствие вызывает и Арсений, и его мама. И чувство гнева — на сотрудников силовых структур, которые вот так запросто калечат подростка», — переживает активистка.
В письме Арсению Елена рассказала о себе: возраст, чем занимается, сколько лет, что нравится делать, а также про дочь — «ей 17 лет, такого же возраста, как эти ребята». «Честно говоря, я не делала никаких отличий в том, как пишу взрослым и детям», — рассуждает Елена. Она предложила Арсению переписываться, если будет желание, но он не ответил: «Либо ему просто не передали письмо, либо не знал, о чём он может со взрослой тёткой разговаривать…»
Больше детям Елена не писала: «Какое-то внутреннее сопротивление есть, очень больно. Пытаюсь себя оправдать тем, что, мол, о чём им разговаривать со взрослой тётей! Хотелось бы, чтобы ребята их возраста больше писали письма».
Активисты регулярно проводят вечера писем политзаключённым во многих городах, принять участие могут все желающие. Подборку таких встреч часто делает проект «Ковчег» (Минюст признал иноагентом — ЛБ). В Новосибирске в июне встречу приурочили к международному дню защиты детей. Елена, одна из организаторок, рассказала ЛБ, что они стараются выбирать «малоизвестных» политзаключённых или «случайных», то есть тех, кто «не интересовался особенно политикой и происходящим вокруг, не делал каких-то ярких заявлений в своих соцсетях, просто на них упал взгляд силовика». По мнению Елены, большая часть подростков попадают в тюрьму именно так.
«Это абсолютно несправедливо, это чудовищно! Силовые структуры, государство просто ломают жизнь детям, которые только начинают жить. Страшно представить, что ребёнок может оказаться в тюрьме просто за то, что поддался мошенникам или просто за то, что хороший человек. Осознавать это настолько невыносимо, что хочется сделать хоть что-то для этих детей, хотя бы письмо им написать» — так объясняет активистка свою деятельность.
Ольга, ещё одна активистка из Новосибирска, часто пишет письма молодым политзаключённым. Она рассказывает о событиях в своей жизни и о том, что её окружает: «Я начинаю свои письма примерно одинаково: „Здравствуйте, меня так-то зовут, я из Новосибирска“. И затем пишу о погоде. В тот день, когда я писала ребятам, было солнечно. Я им написала, что когда я шла по улице в центре города, то видела много людей, они все радовались теплу, высыпали на улицу. В Сибири тепла мало, люди стараются ловить солнечные лучи».
Ольга пишет политзаключённым, чтобы поддержать их: «Представляю, насколько тяжело оказаться в млс (места лишения свободы — ЛБ) в возрасте плюс-минус 20 лет, тем более без обоснованной причины. Мне кажется, этих детей лишили важного: веры в человеческие отношения, веры в разумных взрослых, веры в справедливость».
С ней согласна Надежда — другая активистка из Новосибирска: «Если взрослые политзаключенные нуждаются в поддержке по ту сторону решётки, то детям она особенно важна. Там, где и взрослые порой ломаются, оказываются те, чей характер, мировоззрение и привычки ещё недостаточно устойчивы в силу возрастных особенностей».
Другая активистка, Я., в письмах молодым политзекам старается «немного их отвлечь»: «В письмах я рассказываю какие-то положительные моменты о себе, стараюсь в лёгкой форме, чтобы это не влияло на остроту ощущения их ограничения свободы».
25-летняя журналистка Вика из Москвы начала переписываться с 23-летним Сергеем, осуждённым за «диверсию» (он поджёг тепловоз), летом, когда готовила текст о его истории. Каждое письмо Вика заканчивает «с большим приветом, симпатией и уважением» — «чтобы он понимал, что его уважают».
«Мне это кажется важным, ведь, когда тебя клеймит государство, со стороны сотрудников ФСИН в тюрьме, наверное, чувствуешь по отношению к себе что-то вроде „ты предатель Родины“. А здесь (на свободе — ЛБ) есть люди, которым такие осуждённые небезразличны, мы о них думаем, чувствуем их боль как свою», — объясняет Вика.
Журналистка передаёт письма Сергею через его мать Ирину. Вика боится, что данные людей, которые пишут «террористам» и «диверсантам», «собирают в отдельную папку».
Вика отправила Сергею несколько открыток и фотографий, а письмо пропитала духами: «Это был мист с запахом мускатного ореха и манго, я пшикала, пока бумага не стала мокрой». В ответ Сергей нарисовал ей цветок лотоса и подписал: «Сияй, как Полярная звезда». Сергей попросил Вику, по её словам, «писать просто про всё, что у меня происходит, всё, что я вижу, слышу». Она придумала алгоритм — сначала пишет на какую-то тему, например, о своих путешествиях, а потом задаёт вопрос — «такой call to action»: «а что ты думаешь об этом», «вспомни свою поездку». Вике кажется, что так она поможет Сергею вернуться «в отрезки жизни, которые вызывают у него тёплые чувства».
Сергей написал Вике, что все письма от неё собирает вместе и перечитывает. Теперь Вика чувствует свою ответственность перед ним. «Ты не можешь, как значимый взрослый, просто взять и перестать писать. Ты знаешь, что для кого-то это реально драгоценность, кто-то сидит и думает о тебе», — делится Вика.