Чарские пески находятся находится в Каларском районе Забайкальского края — зажаты между реками Средний и Верхний Сакукан и горными хребтами, а по всему периметру окружены хвойной тайгой. Заблудиться здесь невозможно, эта пустыня всего 10,5 км в длину и 3–4 в ширину. Но там есть настоящие барханы и дюны из светло-желтого песка, которые зимой покрываются снегом.
Вся туристическая инфраструктура в Чаре — это пять водителей болотоходов, которые возят на Пески путешественников. Сильно заранее мы договорились о поездке с одним из них — Анатолием.
Но за три дня он позвонил и предупредил: национальный парк «Кодар», в который входит урочище, сильно ограничил перемещение. Поэтому довезти он нас сможет только до одной точки — озера Аленка, которое находится прямо в пустыне. И это еще было хорошо, потому что, например, в прошлом году с апреля по август ездить было запрещено совсем.
В самих Песках тоже много разных ограничений — нельзя жечь костры, оставлять мусор, что понятно, нельзя ездить по пустыне, лишь в немногих местах можно ставить палатки.
— До Аленушки довезу, до самого высокого бархана — не довезу, — предупредил Анатолий. — Там уже пешком, километра три-четыре.
Аленушка — это озеро в северо-восточной части пустыни. Ездить можно было только до него.
Барханы в Чаре достигают 20-25 метров высотой, но бывают и по 30 метров. Представился холод и долгий, изнурительный путь по песку, в котором увязают ноги. Сомнительное удовольствие.
Вечером накануне поездки Анатолий позвонил и снова предупредил:
— Болотоход сломался по пути из Песков. Но есть оказия с другим водителем, он повезет фотографа.
Выезжать пришлось в 3.30 утра, чтобы встретить там рассвет. Наш попутчик — фотограф приехал из Москвы на один день и хотел непременно поймать в пустыне первые солнечные лучи.
На самом деле, Чарские пески — это дно древнего озера. Оно заполняло всю Чарскую долину во время ледникового периода, примерно 45 тысяч лет назад. По одной из научных гипотез, ледник, спускавшийся с Кодарского хребта, перегородил речную долину. На дне озера накапливались песчаные отложения, которые приносили с окрестных гор водные потоки и ледник. Когда вода ушла, песок остался, а ветер еще тысячелетия перемалывал его, создавая нынешние дюны и барханы, высота некоторых из них — до 20-25 метров.
Это не та пустыня, в которой можно умереть от жажды. Кроме озера Аленка, до которого нас довез болотоход, здесь много ручьев. Иногда говорят, что они текут из погребенного под песком нерастаявшего ледника. Но это не так, ручьи питает Среднесакуканским месторождением подземных вод.
Дорога от Чары занимает примерно час, но назвать это дорогой трудно, поэтому никакой транспорт кроме болтохода этот путь не одолеет. Она сплошь в ямах и колдобинах. Однажды пришлось переправляться через мелководную реку вброд.
Было так холодно, что в какой- то момент захотелось все бросить и вернуться. Но мы остались и не пожалели: ландшафт и свет постоянно менялись, было увлекательно и очень красиво. Стоит подуть сильному ветру — и пустыня начинает «дышать»: по барханам струится песок, образуя причудливые узоры.
Залезать на дюны оказалось не трудно, некоторые из них были высотой 20-25 метров. К десяти утра вышло солнце и стало тепло. И оказалось, в целом в пустыне так хорошо, что можно понять людей, которые приезжают сюда издалека и ночуют в палатках.
Тут выяснилось, что в Чару вообще ездят в основном фотографы. Мы за один день встретили несколько групп. Одна группа — 14 человек. Они приехали с ночёвкой, разбили там палатку. Поговорить с ними не получилось, они были слишком далеко — шли караваном по пустыне. Путники здесь вообще не очень склонны разговаривать и говорить здесь, правда не очень хочется.
Первое известное упоминание Чарских песков БРЭ связывает с французским путешественником Жозефом Мартеном, пересекшим Кодар, Чару и Удокан в 1883 году. А первые научные описания появились уже во время исследований Удоканского месторождения меди.
До 60-х годов прошлого века попасть сюда было практически невозможно: здесь находился исправительно-трудовой лагерь и заключенные добывали уран на хребте Кодар. Известными Чарские пески стали после строительства БАМа.
В туристических обзорах можно прочитать два противоположных утверждения, пустыня движется к поселку Чара или наоборот — зарастает лесом и когда-нибудь исчезнет. На самом деле, пустыня действительно «живая» и ландшафт ее меняется. Это происходит оттого, что ветер постоянно переносит песок и перестраивает дюны и барханы. Но говорить, что вся «пустыня» движется к Чаре — некорректно.
По периферии Чарской долины развиваются сосновые леса, а в оврагах между барханами есть небольшие рощицы лиственницы и кедрового стланика. Песчаные массивы в других котловинах Забайкалья тоже существуют, но многие из них уже покрыты лесом. Географ Александр Медведков говорит, что аналогичные пески есть, например, в Баргузинской котловине, но они заросли сосной и поэтому практически не заметны.
Но Чарские пески не заросли, и нет данных о том, что их площадь становится меньше. Медведников говорит, что одна из главных причин этого — ветер. Сильные ветра постоянно перемещают песок и это не дает деревьям и кустарникам закрепиться на открытых участках.
Но фотограф, с которым мы ехали, говорит что в последний раз он был в Песках семь лет назад и тогда растительности здесь было меньше. Может быть, когда-нибудь урочище зарастет лесом так же, как Баргузинская котловина на Байкале. Но пока Чарские пески живут, дышат и постоянно меняются.
