«Решили не проверять реальность угрозы»
Юрий (имя изменено), программист, 28 лет. Переехал в Армению в начале сентября с компанией друзей.
Золотым временем для России был 2018 год. Тогда у нас [в том числе, в Нижегородской области] проходил чемпионат мира по футболу, я общался с огромным количеством иностранцев. Не покидало ощущение, что я являлся частью большого мира. И уезжать особо никуда не хотелось: зачем, если у меня здесь в целом все хорошо. Культура развивалась, культурный обмен какой-то происходил — зачем мне искать это где-то еще?
До начала войны я работал в торговле в родном городе-миллионнике в Нижегородской области. Когда случился 2022 год, сеть, где я работал, вместо запланированного расширения начала закрывать точки, и под это закрытие попала и моя. Я понял, что рынок начинает стагнировать и ушел в программирование.
Если еще несколько лет назад я мог себе позволить покупать технику, то к 2026 году расходы сократились исключительно до затрат на поддержание жизни: еда, транспорт, оплата аренды за квартиру — ничего дополнительного я себе позволить уже не мог.
Дома я застал две волны топливного кризиса. Бывало так, что стоишь в очереди — бензин на заправке заканчивается, и приходится ждать, пока фура приедет и зальет топливо. В начале июля у меня была ситуация, когда я объехал примерно 20 заправок — и только на одной смог заправить 20 литров. То есть по факту по потраченному бензину я вышел в ноль, убив всю ночь на поиски.
Сейчас практически все рекламные щиты в моем городе — это реклама контрактной службы. Ничего другого ты не видишь в принципе — везде одна картинка. И все же никто из моих знакомых, бывших одноклассников на войну не ушел. Все, кого я знаю, находятся в позиции избегания: они понимают, что никакой пользы это не принесет ни им, ни их близким.
Последние пару лет я думал о миграции исключительно в теории. Когда в 2022 году объявили мобилизацию, я не предполагал, что это может затронуть мою жизнь, поэтому не предпринимал никаких действий. Но когда все это стало сильно отражаться на гражданской жизни, появилось ощущение, что ни конца ни края этому нет. Сидеть и ждать итога больше не было смысла: надо было что-то предпринимать.
Изначально мы с друзьями думали о том, чтобы поехать в сентябре в Армению в тестовом формате, а что-то конкретное планировать ближе к концу года. Но из-за слухов о мобилизации мы решили не проверять реальность угрозы и уехать сейчас. Мы тут две недели, и страхи и ожидания по теме переезда были намного хуже, чем оказалось на самом деле.
Армения тепло принимает русских, и люди в целом отзывчивые, многие относятся с пониманием. Сейчас в связи с новой волной эмиграции ажиотаж здесь довольно высокий, и рынок начал подстраиваться под спрос — цены растут. Поэтому с жильем у нас пока сложно — активно ищем.
Здесь есть, где развиваться: растет экономика, есть огромное количество незанятых ниш. Например, здесь нет такой цифровизации, как у нас. Я вижу, что с точки зрения «айтишки» здесь можно пробовать вставить свои пять копеек.
Я много чего оставил на родине, и речь тут скорее не про вещи — все это можно купить и здесь. Самое дорогое — люди, которых мне пришлось там оставить. Родня понимала мои цели, хоть и не сразу приняла это решение. Но в целом это выбор из разряда «остаться дома и играть в русскую рулетку» или «отправиться в другую среду и искать там пути развития для своего будущего». В эпоху интернета мы правда считали, что границы между нами начнут стираться, но такое ощущение, что старшее поколение пытается оставить после себя еще более высокие стены между нами.
«Мыл толчки и посуду, успел даже поработать директором»
Алексей (имя изменено), промышленный альпинист, 25 лет. Переехал в начале сентября в Сербию, в октябре к нему должна приехать жена с двумя детьми из России.
Две недели назад я приехал в Белград из Армении — из отпуска, перетекающего в увольнение. Решение было спонтанным: одним днем я уволился из альп-фирмы, где работал промышленным альпинистом, и с рюкзаком вещей, которые брал в отпуск, переехал в Сербию. Сейчас живу у друзей, ищу жилье и жду жену с двумя детьми с чемоданами из Москвы.
До начала войны я работал в Москве промышленным альпинистом на проектах. В сентябре 2022 года я уехал в Армению, и в тот же день мне пришла повестка по мобилизации — день в день я успел пересечь границу. Не хотелось бы повторять этот опыт. Работал там, где придется: занимался стройкой, мыл толчки и посуду в баре, как-то даже успел подработать директором на маленьком заводе на замене.
В 2024 году переехал в Белград — уже с женой и новорожденным сыном. Там тоже занимался чем попало, но в Сербии мне удалось найти больше проектов по профессии. По доходу получалось всегда по-разному — от 600 до 2000 евро, но денег всегда хватало.
В 2025 году жена снова забеременела, и мы приняли решение вернуться в Россию. Проще рожать дома — все-таки там понятнее с документами. В Москве я устроился в альп-фирму и получал стабильно 200 тысяч рублей, и если бы обстановка не начала обостряться — мы бы там и остались.
Из-за постоянных атак в стране стало находиться все неприятнее и неприятнее. А еще мы жили в пятисот метрах от завода ракетного вооружения — этот фактор тоже напрягал. Но в целом же, помимо общего ощущения небезопасности, война на меня и моих близких никак не повлияла.
Сейчас сыну три года, дочке 8 месяцев, в октябре жена приедет с ними из Москвы. Старший уже даже что-то знает на сербском: научился с прошлой поездки. Жене уезжать не хотелось, но мои убеждения и друзья, собирающие чемоданы вокруг нее, поменяли настрой. У меня остались связи с первого переезда в Белград, и я продолжаю работать на стройке кем придется, знаю сербский на уровне гастарбайтера.
Я думаю, что этот переезд — надолго, хотя планировать что-либо сейчас сложно. Есть намерение открыть официальную альп-фирму и получить ВНЖ. Если все получится, останемся здесь. Конечно, тут меньше работы, по сравнению с Москвой, но зато здесь спокойнее и просто веселее жить.
«Продали все и стартанули в сторону Индии»
Андрей, владелец агентства детских праздников в Коктебеле, 34 года. Едет с женой автостопом из Крыма в Индию.
Мы с женой переехали в Крым в 2025 году из Москвы — она родом из Феодосии. В столице я прожил семь лет, работал детским аниматором — на работе мы и познакомились. Тогда при переезде, если честно, никакого дискомфорта из-за неопределенного статуса полуострова я не испытывал. Наоборот, в первое время все казалось довольно спокойным: вместе с женой мы запустили агентство детских праздников в Крыму, было достаточно туристов и заказов. Я не мог подумать, что спустя год все настолько изменится.
В последние несколько месяцев меня не покидало ощущение, что война висит прямо над небом. Каждый день — взрывы, на трассе через каждые 2-3 «легковушки» — огневая группа с пулеметом. Нам повезло, мы жили в Коктебеле, там нет военных баз и не так все это слышно. А в соседней Феодосии (в 20 км от Коктебеля — «ЛБ») — ежедневные отголоски войны, регулярные перебои с электричеством. В других регионах еще сложнее, в Джанкое, например, уже два с половиной месяца месяца нет света.
Еще несколько месяцев назад мы действительно планировали продолжать жить в Крыму и поехать в Индию на зимовку — заработать в сезон и отправиться в путешествие. В итоге сезон не удался, туристов в Крыму не было, мы практически ничего не заработали. К сожалению, наш бизнес прогорел.
Военные действия сильно отразились на туристическом потоке, который нас кормил, а постоянное эмоциональное напряжение из-за взрывов только усилилось. И все же наша давняя мечта отправиться в Индию никуда не делась, и мы решили не откладывать ее из-за денег.
Продали все, что нам не нужно, и стартанули в сторону Индии: без плана и маршрута. В итоге мы выехали из Коктебеля с тридцатью четырьмя тысячами рублей в кармане.
Из Крыма мы уехали с пакетами в руках, так как туристического снаряжения у нас не было, а на полуострове с маркетплейсами все печально. Я заказал на «Озоне» рюкзаки в Анапу, мы на месте переупаковали вещи, и оттуда стартовали уже готовые. С собой взяли все необходимое для жизни в дороге: спальники, палатку, горелки и коврики.
Когда мы уезжали из Крыма несколько дней назад, везде все по дороге дымилось, горело. Многим ведь отсюда деваться некуда — у них там дом, семья и так далее. А у нас что? Ни дома, ни семьи, ни детей.
Изначально у нас была цель доехать до Армавира, оттуда — до Астрахани и оттуда уже гнать на Казахстан. Но нам остановился водитель, который ехал в Дагестан, а там у нас живет подруга. Мы подумали и двинули с ним 800 километров в сторону до Махачкалы. Впереди неизвестность, и хочется по максимуму увидеться с теми, с кем хочется увидеться.
На Индию плана никакого нет — мы просто едем, чтобы не быть тут. Потихоньку блог начинает кормить, люди донатят на путешествие. А так я не знаю, на что мы будем жить, в любом случае деньги придут. Если мы чистые, светлые люди, то мы никогда нигде не пропадем. Все страхи — в голове, а деньги, ну, это не самое важное. Если мой блог кому-то отзывается — я рад, пусть люди донатят, если нет — не нужно, я на него сильно не рассчитываю.
В августе мне пришла повестка на уточнение данных, и я ездил за три тысячи километров домой в Саратов, чтобы сходить в военкомат — впервые с начала войны, так как первая мобилизация обошла меня стороной. Пришел, там женщина беременная и парень сидят — его оттуда сразу же на сборы отправили. А я не служил, у меня вторая категория (вторая категория запаса означает средний приоритет при мобилизации — «ЛБ»), и я чувствовал, что все будет в порядке.
Так и оказалось: спросили фамилию жены, дату рождения, и я уехал обратно. И все же я не хочу гадать, придет повестка [если будет мобилизация] или нет: мне эти мысли в голове в принципе не нужны. Я всегда придерживался пацифистского взгляда на жизнь, и все это мне абсолютно чуждо. Я лучше буду последнюю тарелку риса с индусами доедать, чем участвовать в том, что происходит здесь.
На момент публикации текста пара пересекла границу РФ с Казахстаном.
Фото героев публикации