С 65-летним Варданом я познакомился на открытии выставки «Обвинение: армянин» в ереванском музее «Ай-Арт». Тут собрались дети и внуки советских политзаключенных из Армении, а также исследователи репрессий тех лет. Самих политзеков почти не было — до наших дней почти никто не дожил. Диссиденты брежневской эпохи — это, как правило, люди 1930-40-х годов рождения.
Помогите нам продолжать эту работу
Большие истории требуют времени, журналистов и редакторов. «Люди Байкала» работают благодаря поддержке читателей.
Способы поддержки
На выставке мы договорились с Варданом встретиться еще раз. Спустя несколько дней я пришел в Английский парк в центре Еревана. Арутюнян не случайно выбрал это место. Здесь в советские годы часто собирались ереванские диссиденты. В парке много деревьев и скамеек, в центре — большой фонтан. Парк существует с 1860-х годов, несколько раз он менял название. В советское время назывался «Парком 26 бакинских комиссаров». В независимой Армении он снова стал Английским.
«На нормальном языке говори, тогда приедем!»
Мы с Варданом заказываем армянский кофе. Арутюнян рассказывает: в советское время в парке собирались еще и репатрианты — армяне, которые после геноцида рассеялись по всему миру, но потом вернулись уже в Советскую Армению.
Кто такие репатрианты
В 1910-х годах армяне, жившие в Османской империи, подверглись массовому истреблению. Те, кому удалось спастись от геноцида, бежали в Восточную Армению или в страны, которые в СССР называли «загнивающим Западом».
После Второй мировой войны Сталин начал кампанию по возвращению беженцев в Армению, точнее, в Армянскую ССР. Жизнь в СССР оказалось совсем не такой, как им обещали. Репатриантам не предоставили нормального жилья. Их могли поселить, например, в конюшню. Многие семьи, до репатриации жившие в достатке, голодали. Но назад дороги не было — из социалистического рая не отпускали.
В 1949 году тысячи армян, в основном недавних репатриантов, поверивших Сталину, депортировали в Сибирь. Им сказали, что «навечно». Вернуться в Армению разрешили только после смерти «вождя народов».
— Репатрианты рассказывали о своих странах — Франции, Греции, Сирии. От них я узнал, какие есть свободы на Западе. И здесь, в этом парке, я познакомился с моими будущими друзьями, с которыми я состоял в одной организации и с которыми потом вместе сидел, — вспоминает Вардан.
Вардан не первый член своей семьи, который попал за решетку. Его деда арестовали в 1937 году, хотя, как говорит собеседник ЛБ, «антисоветчиком тот не был». Когда началась Великая Отечественная, дед попросился на фронт, в 1944 году пропал без вести. Арутюнян еще школьником писал в разные инстанции, чтобы узнать про старшего родственника — «у нас в семье даже его фотографии не сохранилось».
— Но я не думаю, что выбрал свой путь из-за деда. Судьбой репрессированных при Сталине предков в те годы многие интересовались, но мало кто становился антисоветчиком и попадал в подпольные организации. В моём случае решающую роль сыграло национальное самосознание.
Вардан рассказывает о сильной русификации во многих республиках, входивших в СССР: «Литовцы, украинцы, грузины, армяне хотели независимости для своей родины. Этим диссиденты национальных республик отличались от российских».
Уже в лагере один заключенный рассказал Арутюняну историю, которая произошла в Украине в конце семидесятых: «Женщине плохо, ее сын звонит в скорую, говорит на украинском. Ему отвечают на русском: „На нормальном языке говори, тогда приедем!“ Вот и представьте, что должен чувствовать человек».
По словам Вардана, в Армении тоже была русификация, «пусть и не на таком уровне»: «Кто-то задумывался, почему это происходит, а кто-то начинал действовать. Молодые ребята создавали подпольные организации».
«Печатали листовки на краденых пишущих машинках»
После школы Вардан поступил в Ереванский архитектурно-строительный институт. В 1978 году, когда ему было 18 лет, Арутюнян вступил в Союз армянской молодежи (САМ) — молодежное крыло Национальной объединенной партии. Партия была подпольной, ее члены выступали за независимость Советской Армении от СССР.
Как появилась Национальная объединенная партия
Подпольные организации, выступавшие против русификации и за право помнить жертв геноцида армян (эта тема в СССР была почти запретной) в Армении существовали еще при Сталине, но массовыми стали только в хрущевские времена.
В начале шестидесятых возник Молодежный союз армян, объединивший, вопреки своему названию, патриотов самых разных возрастов.
Вардан Арутюнян называет организацию полуподпольной: она была настолько многочисленной, что полная конспирация вряд ли была возможной. Руководителей через несколько лет посадили, но участники, оставшиеся на свободе, создавали новые организации.
В 1965 году группа армянской интеллигенции написала письмо в ЦК КПСС, попросив, чтобы в день памяти о геноциде армян, 24 апреля, жертв почтили и в советской Армении. Власти разрешили организовать официальные мероприятия, но в Ереване в тот день прошла и стихийная стотысячная демонстрация. На следующий год неравнодушные собрались снова. Их было уже гораздо меньше, и милиция действовала жестче. Активистов арестовали на 10-15 суток. Во время отсидки многие из них познакомились друг с другом. Освободившись, они создали подпольную Национальную объединенную партию.
— До этого в Армении были организации, которые выступали за сохранение национальной идентичности, языка, каких-то национальных прав. Национальная объединенная партия впервые ставила цель добиться независимости Армении. Это была организация антикоммунистическая, антисоветская. Она действовала с 1966 по 1987 годы. Все эти годы КГБ пытался, но так и не смог ее уничтожить. На место арестованных активистов приходили новые. Организация была расформирована при Горбачеве, когда необходимость в подпольной деятельности отпала. На ее основе в Армении возникли уже легальные партии, — объясняет Вардан.
Активисты были настроены решительно. Они распространяли листовки и написанные диссидентом Александром Манучаряном брошюры «Империализм» и «Национальное право». Вардан вспоминает, что Манучарян призывал своих читателей «бороться», потому что они «имеют право говорить».
Чтобы напечатать листовки, нарушали закон. «Студенты пединститута ходили в разные школы на практику. Они смотрели, в каких школах есть пишущие машинки, потом ночью забирались через окно и их крали. И на этих машинках печатали листовки», — рассказывает Вардан.
Еще члены союза хотели обливать памятники большевикам красной краской. А если большевики были армянами — использовать и черную краску, потому что те не только залили кровью Армению, но еще и «очернились навечно». Но такой «партизанинг» в итоге сочли слишком опасным.
Молодые люди старались соблюдать конспирацию, создавали небольшие ячейки. Участники каждой должны были знать как можно меньше людей из других ячеек. Но организацию все-таки вычислили. Про САМ знал участник другой подпольной организации, который, как выяснилось позже, сотрудничал с КГБ.
В 1979 году Вардан в очередной раз пришёл в Английский парк. Там стояли теннисные столы, незнакомцы предложили ему сыграть в пинг-понг. Арутюнян согласился. Снял пиджак и повесил на ветку, чтобы было удобнее. Придя домой, обнаружил, что из кармана пиджака пропал паспорт. Он заподозрил, что незнакомцы были чекистами и украли документ, без которого нельзя уехать из Армении.
Через месяц после пропажи паспорта Вардана задержали на улице. На милицейской машине привезли в военкомат и отправили на срочную службу.
В середине 1980 года подпольную организацию раскрыли, в Армении стали арестовывать активистов. Чекисты доставили Вардана из части, где он служил, в Ереван.
Арутюнян был самым юным участником Союза армянской молодежи. К тому же, последние несколько месяцев он находился не в Армении, и в деятельности организации не участвовал. В КГБ намекали, что, если покается, его отпустят.
— Но я так не мог. Заявил, что член этой организации и ни в чем не раскаиваюсь. И что буду продолжать, если выйду. Так и остался с моими друзьями, — говорит Вардан.
«Если моему родному языку суждено завтра умереть, то я готов умереть сегодня»
Всего по этому делу проходило пять активистов. Самая трагичная судьба у Ишхана Мкртчяна.
В мае 1980 года утром чекисты пришли с обыском в дом, где находился Ишхан. Накануне поздно вечером он принес документы, которые должен был сразу спрятать в тайник, но до утра положил под подушку. Во время обыска Ишхан схватил со стола тетрадь «Правила безопасности подпольной организации», написанную рукой Вардана, и записную книжку с адресами и телефонами соратников, и выскочил на улицу. Мкртчяна догнали, но он успел разорвать бумаги. Записную книжку преследователям восстановить не удалось, но «Правила» склеили и прочитали. Эти склеенные «Правила» включили в экспозицию выставки «Обвинение: армянин».
Во время дачи показаний Ишхан отказался стоять лицом к суду, он обращался к родственникам и друзьям, пришедшим на заседание. На последнем слове Мкртчян сказал: «Если моему родному языку суждено завтра умереть, то я готов умереть сегодня». Другие подсудимые отказались от последнего слова, заявив, что не доверяют советскому суду.
На этапе в пермские лагеря Мкртчян сбежал из тюрьмы в Ростове. Вардан говорит, что побег из этого места был беспрецедентным событием. Через несколько дней Ишхана задержали и вернули в ту же тюрьму, где жестоко избили.
Что случилось с сокамерниками Ишхана Мкртчяна
Попытка побега Ишхана из тюрьмы дорого обошлась и его соратникам. Перед побегом Ишхан сидел в одной камере с Александром Манчуряном — автором брошюр, распространяемых САМ, и Марзпетом Арутюняном (однофамильцем Вардана). Когда Ишхан сбежал, охранники выместили зло на его сокамерниках.
«Особенно достается Марзпету Арутюняну: ему ломают ребра и повреждают грудную клетку до такой степени, что он не может самостоятельно передвигаться и дышать — рядом с ним постоянно должен был кто-то находиться, чтобы придерживать его, надавливая на грудную клетку для дыхания и возможности откашляться. Одно из сломанных ребер повредило легкое.
Эти последствия пыток обнаружились спустя семь лет в Соединенных Штатах, когда после освобождения в 1987 году уже совсем больной Марзпет Арутюнян прошел медицинское обследование. Он находился в столь тяжелом состоянии во время этапа, что администрации лагерей для политзаключенных отказывались принимать его, чтобы избежать ответственности в случае его весьма вероятной кончины», — пишет Вардан Арутюнян.
Марзпет был старше большинства остальных осужденных по этому делу. В подпольном движении он состоял с 1960-х годов. В 1976 году участвовал в создании Армянской Хельсинкской группы. Был членом Национальной объединенной партии. Именно Марзпет основал в 1978 году Союз армянской молодежи.
В 1970-х годах КГБ отправил Марзпета Арутюняна на принудительное психиатрическое лечение. Позже ему подкинули наркотики и обвинили в распространении. На суде он заявил, что, если бы хотел отравить молодежь, распространял бы марксизм.
«Здоровый 24-летний молодой человек в скором времени превращается в больного и истощенного инвалида: у него временами течет из ушей сукровица, не функционируют должным образом легкие, болят кости и суставы, переломаны ребра. За побег ему добавляют срок, и в целом он достигает 10 лет лишения свободы и 5 лет ссылки», — написал позже Вардан в своей книге «История инакомыслия в Армении».
Ишхан в участвовал в голодовках и забастовках политзаключенных, хотя у него были проблемы со здоровьем. 24 апреля 1985 года Мкртчяна обнаружили в камере ШИЗО повешенным.
«В знак протеста»
Официальная версия — самоубийство. Вардан долго в нее не верил, потому что знал Ишхана как сильного и жизнелюбивого человека. Но несколько лет назад Арутюняну написал ленинградский диссидент Дмитрий Донской, который находился с Ишханом в одной камере ШИЗО. Вот фрагменты письма:
«В ПКТ (помещение камерного типа, туда переводят за злостные нарушения режима — ЛБ) в это время сидел Ишхан Мкртчян, меня вселили к нему в камеру. Была отдельная рабочая камера, где стояли два пресса, на которых собирали электропанели для утюгов. Вечером оттуда привели Ишхана. Поздоровались. Обнялись. И сначала я ничего не заметил. Показался он мне каким-то уставшим: слушал новости, приветы с зоны, но, казалось, больше о чем-то думал.
Ну, решил я, может на него так одиночество повлияло — он в ПКТ долго один сидел. Странным было то, что на зоне он поддерживал „отрицалово“ — тех, кто сопротивлялся администрации. И все акции протеста проходили с его участием. Я тогда еще подумал — может он себя плохо чувствует и не хочет жаловаться?
В камере сидели после ужина, друг против друга, за бетонным столиком. И он вдруг заплакал. Это было невероятно. Я таким его никогда не видел. Стал его трясти.
— Да что с тобой происходит?
И он мне говорит:
— Я сейчас [мысленно] был дома, в Армении, прощался с родными. Я решил 24 апреля, в знак протеста, покончить жизнь самоубийством.
У меня шок. Забегая вперед, скажу, что на протяжении последующего месяца мы говорили о разном. Говорили много. Ишхан был нормальным, рассуждал обо всем совершенно трезво. Но именно об эту трезвость разбились все мои уговоры отказаться от принятого им решения. Что бы я ни говорил, он не соглашался».
24 апреля — это дата памяти о жертвах Геноцида армян — Дмитрия вывели на работу, а Ишхан выходить из камеры отказался. Вероятно, оставшись один, он покончил с собой.
Вардан говорит, что случившееся с его другом — все равно, по сути, убийство.
«Отбыл срок до конца»
Часть срока Вардан Арутюнян отсидел в самом известном лагере позднесоветской эпохи для политических — «Пермь-36». В этом лагере погиб украинский поэт и правозащитник Василий Стус, с которым Вардан был знаком. Здесь сидел Сергей Ковалёв — один из самых известных советских диссидентов, позже ставший первым Уполномоченным по правам человека в РФ.
Когда после лагеря Арутюнян отбывал ссылку, времена уже менялись — наступила перестройка. Многие политзаключенные писали прошения о помиловании, и их отпускали. Вардану тоже предлагали написать — сначала формально, а потом даже заискивающе. Но он категорически отказался. Сказал, что его не спрашивали, когда сажали, и теперь тех, кто репрессировал, он не будет просить о милости. Он отбыл срок до конца. Корреспонденту ЛБ Вардан говорит, что это были его «лучшие годы» — он занимался самообразованием.
Из ссылки Вардан написал открытое письмо о том, что считает ниже своего достоинства о чем-то просить тех, кто его репрессировал. Это письмо опубликовал самиздатовский журнал «Гласность» и западные СМИ.
Вардан говорит корреспонденту ЛБ, что сегодня Армения не является демократической в той степени, как ему когда-то хотелось. Многие судьи и следователи, репрессировавшие инакомыслящих в советской Армении, после провозглашения независимости сделали карьеры.
— Обретение Арменией независимости совпало с войной. Света не было, газа не было. Ничего не было. Сил на люстрацию не оставалось, — объясняет он.
Тем не менее, Армения получила свою государственность.
— Главное, за что боролся я и мои друзья, случилось. Остальное — наживное. Демократия наладится, — уверен собеседник ЛБ.
Мы обсуждаем распространенное мнение: диссиденты ни на что не повлияли, СССР рухнул под тяжестью собственных противоречий и неразрешимых проблем.
— Я понимаю, что диссидентское движение не было таким мощным и сильным, чтобы развалить СССР, но свою роль оно сыграло, — рассуждает Арутюнян. — СССР рухнул благодаря разным факторам, в том числе — давлению свободного мира — Европы, США. Если бы не было диссидентов, внешнее давление не было бы таким мощным.
«Каждый народ сам должен решать свою судьбу»
Уже в независимой Армении Вардан написал автобиографическую книгу «Историю политзаключенного» и «Историю инакомыслия в Армении». Обе книги переведены на русский.
В «Истории политзаключенного» Вардан упоминает десятки советских политзеков, с которыми познакомился в колониях. На страницах книги есть и имя Бориса Черных — иркутского писателя-диссидента.
Черных был секретарем комсомольской организации на строительстве Байкальского целлюлозного комбината. Отправил на всероссийский съезд комсомола письмо, в котором предлагал реформировать ВЛКСМ и КПСС, за что был исключен из партии и уволен из газеты.
В 1971 году направил письмо в Союз писателей, потребовав восстановить в этой организации Александра Солженицына. Пять лет спустя написал в Политбюро — предложил отправить в отставку Брежнева. В 1980 основал в Иркутске студенческое общество «Вампиловское книжное товарищество» и журнал. По мнению КГБ, это общество клеветало на советский строй. В 1982 Бориса Черных арестовали.
— Я так и думал, что «Люди Байкала» про него спросят. Он сидел на 36-ой зоне, куда меня перевели в конце срока. Мы были в приятельских отношениях. Очень хороший человек. В день гибели Ишхана Борис находился вместе с Нориком Григоряном в соседней камере ШИЗО. Администрация колонии старалась, чтобы 24 апреля, в день памяти о жертвах Геноцида, армяне были изолированы.
Норик и Черных накануне играли в шахматы, это стало поводом, чтобы отправить в ШИЗО Норика. Заодно и Черных отправили, который с ним играл. Черных первым из политзаключенных догадался, что Ишхана больше нет. Борис сказал: «Норик, подозрительная тишина в соседней камере. Позови Ишхана на армянском». Норик стал звать, но ответа, конечно, не было.
В 35-ой зоне Арутюнян подружился с новосибирским диссидентом Анатолием Марченко. Позже, когда Вардан уже был в ссылке, Анатолий объявил в Чистопольской тюрьме протестную голодовку, которая привела к его смерти.
— Я и сейчас дружу с его сыном. Дружил с его вдовой. Марченко — превосходный, честный, чистый человек. Он очень отличался от столичных диссидентов, которые, как правило, спотыкались о тему национальную. Говорили: «А почему бы не в составе России?». Толик говорил: «Каждый народ сам должен решать свою судьбу», — вспоминает Арутюнян.
Вардан много лет коммуницировал с «Мемориалом» — передавал материалы о политзеках-армянах. Его тревожит, что в России эту организацию запретили и признали экстремистской:
— Если в 1990-е в России был Ельцин плюс КГБ, то сейчас — только КГБ. До войны с Украиной российская власть хотя бы притворялась демократической, а теперь сброшены все маски, уже не нужно притворяться и соблюдать права человека. Мне жаль, что Россия идет по этому пути. Не хочу никого обижать или пугать, но это ведет к тому, через что Россия уже проходила в начале и в конце 20 века — к разрушению, разладу и новым революциям. История ничему не учит.
*Признан иностранным агентом в России