35-летнего оператора «Озона» Евгения Бардина мобилизовали сразу — в сентябре 2022 года. Отправили на передовую, где он прослужил полтора года. Затем отпустили домой — подлечиться. Ранений у него не было, но стало так сильно болеть плечо, что рука не поднималась.
Во врачебном заключении (документы находятся в распоряжении редакции — ЛБ) написано, что основной диагноз Бардина: остеоартроз обоих плечевых суставов первой степени, дегенеративное повреждение сухожилий ротаторной манжеты правого плечевого сустава, тендинит длинной головки бицепса.
Евгению дали направление на врачебно-военную комиссию, но когда он пришел в военную поликлинику в Новосибирске, ему, по словам супругов, сказали: «Мы вам ничего делать не будем, езжайте туда к себе, а там разберутся».
В итоге Бардин уже в частной клинике Новосибирска за свой счет сделал операцию, заплатил 190 тысяч. С документами снова пришел в поликлинику, там дали справку — временное освобождение от выполнения боевых задач. Сразу же съездил в часть, там тоже дали дополнительное время отдохнуть.
— Должны были за это время в больнице ещё заняться спиной, шеей, потому что рука немеет, — говорит Евгений. — Они [врачи] мне опять отказали и сказали снова ехать в часть.
— Никто не заинтересован их лечить, — подтверждает слова мужа Галина Бардина. — Всем нужно, чтобы все туда [в часть] уехали и, скорее всего, никогда не приехали. И мы решили: раз так, то он никуда не поедет.
Тем более, что в это время Галина узнала, что снова ждет ребенка. Евгений сказал жене: «Прятаться не буду. Поймают, значит, пойду под суд, отсижу».
14 апреля его остановили в Нарымском сквере, где он гулял с младшей дочкой. К нему подошли полицейские, попросили документы и задержали. Сказали: по камерам его вычислила военная полиция и попросила проверить. Евгений позвонил жене, она ждала с тренировки старшую дочку. Бросив 7-летнего ребенка, Галина поехала к мужу, забирать младшую дочь.
Из парка Бардина в наручниках повезли в полицейский участок, там за ним приехали военные из комендатуры и отвезли в военную часть Коченево, под Новосибирском. Там он находился до последнего времени. Мужчина сразу сказал: «На СВО не поеду, судите меня». Следствие шло около месяца, 18 мая дело передали в суд.
В обвинительном заключении сказано: «В период около 08 часов 00 минут 25.09.2025 г. по 15 часов 40 минут 14.04.2026 года Бардин Е.А. скрывал свою принадлежность к вооруженным силам РФ, военную форму не носил, в органы государственного и военного управления по вопросам прохождения военной службы не обращался, о себе, как о военнослужащем, не явившимся на службу не заявлял, на стационарном лечении в медицинских учреждениях не находился. Таким образом Бардин Евгений Андреевич, являясь военнослужащим, проходящим службу по мобилизации, совершил дезертирство».
«Мы все подневольные и никто ничего решить не может»
Суд должен был вынести приговор и определить наказание — Евгений предполагал что это будет лишение свободы. Но ничего подобного не произошло. В последнюю неделю мая Бардины узнали, что в суд пришло письмо из военной части Евгения.
— Там написано, что он якобы заключил контракт, хотя контракт он никакой не заключал. Он как был мобилизованный, так и есть, — удивляется Галина. И командир потребовал вернуть его назад.
Суд приостановил рассмотрение дела, прямо из под стражи Евгения снова отправили на СВО.
«Вчера я ездила в прокуратуру, там развели руками, сказали: „Это, конечно же, что-то противозаконное. Пишите обращение, в течение месяца рассматривать будут“. Я попросила: „Вы можете написать какую-то бумагу, чтобы его не увозили никуда, пока вы рассматриваете?“ Мне ответили: „Мы подневольные люди. Сверху что сказали, то и делаем“. Мы все подневольные и никто ничего не может решить», — говорит Галина Бардина.
«У нас дети, мы хотим жить»
У Бардиных общий ребенок, еще они воспитывают дочку Галины, к которой Евгений относится как к родной. У Евгения есть ребенок от первого брака.
— У нас дети, и мы хотим мира, мы хотим жить. Он не такой человек. Есть люди, которые хотят туда, которые жаждут крови. Евгений не такой человек, — подчеркивает Галина.
Сам Евгений говорит, что в части происходят «страшные вещи» — принуждение к контракту, отправка в штурмы и «другие». И есть еще «некоторые вещи», о которых он знает только понаслышке, но «проверять на себе не хотелось бы».
— Я мобилизованный. Моя задача дома остаться с родными, с семьей. Если надо отсидеть, я отсижу свое, — говорит Евгений. — А не воевать с таким отношением, когда тебя даже лечить не хотят. Сначала задачки дают, потом даже никакой медальки не закинут, чтобы хоть как-то что-то было. Короче, нет. Не готов я. Потому что я полтора года там был.
Евгений добавляет, что тюрьма — это тюрьма. Там знаешь, когда выйдешь, там есть свой срок. Там тоже могут быть сложности, но с ними проще разобраться, «чем на передке бегать». А война — «это рулетка, 50 на 50, если не меньше».
— Сейчас якобы есть какое-то ходатайство с части, что они хотят меня забрать. Хотя какое отношение имеет моя часть к моему непосредственно делу сейчас, то что я хочу сесть в тюрьму, неизвестно. Плюс прокуроры сказали, что это противозаконно, незаконно, — рассуждает Бардин.
На вопрос о том, как он сейчас относится к войне Евгений долго молчит, потом говорит, что у него субъективное мнение: «Лично я хочу быть дома. Я туда не просился».