Стал первым бурятом, окончившим Читинскую гимназию
Гомбожаб Цыбиков родился в 1873 году в забайкальском селе Урда-Ага, в семье хоринских бурят. Его отец с детства занимался самообразованием, но так и не смог никуда поступить — не позволили родители. Юношей он поклялся, что если его дети когда-нибудь захотят получить полноценное образование, он сделает для этого все возможное. И выполнил обещание — его сын стал первым бурятом, окончившим Читинскую гимназию.
В 22 года Цыбиков поступил на восточный факультет Петербургского университета, получив стипендию на свое обучение. Но когда вышел указ о том, что стипендия полагается только православным студентам, он предпочел потерять ее, но сохранить верность буддизму. Узнав, что молодой человек остался без средств, его земляки срочно собрали нужную сумму. В итоге Цыбиков окончил университет с золотой медалью и сразу же получил от Русского географического общества необычное деловое предложение.
К тому времени две империи, Британская и Российская, вплотную подступили к границам Тибета и наперегонки стремились превратить его в зону своего влияния. Но для этого Тибет сперва нужно было тщательно исследовать. А эта задача осложнялась тем, что местные власти закрыли страну для иностранцев. Тех, кто проникал в Тибет незаконно — казнили. Исключение делали лишь для буддийских паломников.
Чтобы исследовать Тибет, британцы создали сеть шпионов, проникавших в страну под видом паломников. Такие «паломники» бродили по тибетским дорогам, измеряя расстояния с помощью молитвенных четок, отсчитывая одну бусину на каждые сто шагов. Внутри посохов и молитвенных барабанов они прятали свои дневники и геодезические приборы. Но еще никому не удавалось пронести в запретную страну фотокамеру, чтобы заснять ее виды.
Из российских исследователей глубже всех в Тибет проник Николай Пржевальский, организовавший пять больших экспедиций в Центральную Азию. Но достичь своей главной цели, тибетской столицы Лхасы, Пржевальский так и не смог. Экспедиции каждый раз останавливали болезни, климат и сопротивление китайского правительства, справедливо полагавшего, что все эти исследования — лишь прелюдия к поглощению Тибета соседними державами.
«О проклятие, скрываться!»
После больших экспедиций Пржевальского российские власти решили испытать британский способ изучения Тибета с помощью шпионов-одиночек. Было хорошо известно, что буряты и калмыки беспрепятственно совершают регулярные паломничества к Лхасе. Русскому географическому обществу поручили найти человека, этническое происхождение которого не вызовет вопросов у тибетцев, но в то же время имеющего лучшее европейское образование. Идеальным кандидатом стал 26-летний Цыбиков.
Переодевшись паломником, он должен был проникнуть в Лхасу, пронеся с собой помимо геодезического оборудования еще и фотокамеру, встроенную внутрь молитвенного барабана с маленькой прорезью для объектива. К тому времени это не удавалось сделать еще ни одному человеку. В случае разоблачения Цыбикову грозила бы смертная казнь. Риск был особенно велик еще и потому, что помимо самого факта шпионажа, «паломнику» инкриминировали бы черную магию. Тибетцы тогда считали, что фотокамера — это колдовской предмет, который создает маленькую копию человека, чтобы с ее помощью причинять ему вред.
В 1899 году Цыбиков прибыл в монгольскую столицу Ургу и там под видом буддийского паломника присоединился к торговому каравану, который направлялся в Тибет. «Пускаясь в путешествие как простой бурят-паломник, я должен был считаться с предубеждениями местного населения. Поэтому нечего было и думать о собирании коллекций, съемке местностей, ведении правильных наблюдений. Взятый с собой фотографический аппарат и термометр пришлось держать под замком вплоть до Лхасы. При себе я постоянно имел только маленькую записную книжку, куда вносил заметки ежедневно, даже и в этом скрываясь от любопытных глаз», — вспоминал Цыбиков.
Цыбиков провел в Тибете два с половиной года, большую часть времени — в Лхасе и соседних провинциях. Там он тайно сделал порядка 200 фотографий тибетских городов, монастырей и пейзажей. Вот типичное описание съемок: «О проклятие, скрываться! Сегодня я просидел около одного часа за городом, для того, чтобы снять монастырь Чжан-цзая. К канаве, где я сидел, то и дело приходили за водой. К тому же по дороге туда и сюда проходили люди. Я сел на высокий берег канавы, откуда и сделал один лишь снимок».
Конечно, такое странное поведение «паломника» не могло не вызывать подозрений. У тибетцев появились к Цыбикову вопросы, но ситуацию спас сам верховный далай-лама. Чтобы попасть к нему на прием, нужно было заплатить солидную сумму серебром и отбить 6000 поклонов по пути на аудиенцию. Зато во время самой встречи далай-лама выделил Цыбиков из всех паломников и подарил ему на счастье талисман. После такого жеста со стороны духовного лидера все сомнения тибетцев относительно Цыбикова развеялись.
В Лхасе ученый наблюдал за бытом местных жителей и делал регулярные заметки в своем дневнике. Он отметил разительную пропасть между блистательной жизнью дворца и нищими горожанами, живущими на «кривых и до крайности грязных улицах». А тибетские ламы, по его словам, «хорошо научились монетизировать веру, богослужение и культ — каждый, даже самый нелепый шаг верующего, стоит денег. Вообще, Тибет — такая страна, откуда богомольцы возвращаются с постоянным дефицитом бюджета. Это послужило даже основанием поверья, что с тем, кто увозит из Тибета остатки своих денег, случается в пути какое-нибудь несчастье, так как местные духи, жадные к деньгам, злятся на скупых».
Цыбикова поразило отношение тибетцев к вопросам жизни и смерти: «Существование смертной казни в буддийской стране, у людей, которые избегают убивать даже насекомых, кусающих их, вполне объясняется философами-ламами тем, что ради блага многочисленных живых существ нет греха убивать злонамеренных людей. Казнь, кроме того, весьма полезна для самого злодея, так как она избавляет его от дальнейших грехов! Таково оправдание смертной казни!»
Спас «National Geographic» и основал бурятскую систему образования
В Лхасе Цыбиков встретил другого российского «паломника» — калмыка Овше Норзунова, которого российские власти отправили в Тибет ровно с той же миссией, надеясь, что хоть один из двух вернется с успехом. Оба они были вооружены фотокамерами, но скрывали этот факт даже друг от друга. В итоге оба справились со своей задачей и разделили между собой славу первых фотографов запретной страны. А спустя несколько лет Цыбиков снова встретился с далай-ламой — на этот раз во время его визита в Монголию. На переговорах Цыбиков был переводчиком российской делегации, и там он подарил далай-ламе набор своих тибетских фотографий — тому они очень понравились и не вызвали у него никакого гнева.
С этими фотографиями связана еще одна забавная история. Однажды поздним вечером, зимой 1905 года, главный редактор журнала «National Geographic» внезапно обнаружил, что одиннадцать полос журнала, который должен уйти в печать уже утром, совершенно пусты. Времени придумывать такой большой текст уже не было и он решил просто заполнить это пространство фотографиями Цыбикова и Норзунова, которые журналу недавно подарило Русское географическое общество. К удивлению редактора, такой формат, фото с короткими подписями, очень понравился читателям и с тех пор стал фирменным стилем журнала, вытеснив громоздкие научные статьи.
Помимо снимков, Цыбиков тайно вывез из Тибета более 300 старинных книг по медицине, истории и религии. Вполне возможно, что тем самым он спас их от последующего уничтожения китайскими коммунистами.
Вернувшись из Тибета, Цыбиков, возглавил кафедру монгольской словесности в Восточном институте во Владивостоке. Он написал первый в стране учебник тибетского языка, который десятилетиями оставался единственным и выдержал несколько переизданий.
В 1917 году 44-летний Цыбиков вернулся в охваченное революцией Забайкалье, желая создать систему всеобщего образования на бурятском языке. Для этого он открыл учительские курсы в Чите и написал несколько учебников по бурятскому языку. Параллельно Цыбиков читал курс монгольской филологии в Иркутском госуниверситете.
На основе своего путевого дневника Цыбиков написал книгу воспоминаний «Буддист-паломник у святынь Тибета». Удивительно, что ее издали в 1919 году, когда в хаосе гражданской войны, казалось бы, было совсем не до литературы. Сегодня эта книга — бесценный источник этнографических данных о жизни тибетцев. А на фотографиях Цыбикова навсегда остались образы монастырей, разрушенных в ходе китайской «культурной революции».
В последние годы жизни Гомбожаб Цыбиков вернулся в родное село Урда-Ага, занялся скотоводством и даже вывел новую породу овец. Он умер в 1930 году, в возрасте 57 лет. Похоронили ученого во дворе Агинского дацана.