Ветеринарная служба взяла пробы на анализ, но результаты еще не готовы. Как уточнил Ермошенко, владелица поля — жена начальника отдела сельского хозяйства в районной администрации Сергея Терехова. Они не предупреждали соседей об обработке рапса.
По закону № 490-ФЗ, чтобы не навредить пчелам, химикаты можно применять в ночное время, в безветренную погоду, предварительно оповестив жителей и администрацию поселения. Но, вспоминает Константин, никто из них ничего не знал: «Как нам потом позже сказали, он [Терехов] оповестил там на сайте „Сатурна“ (Федеральной системы учета пестицидов и агрохимикатов — ЛБ). Но я, как простой рядовой житель, не захожу [на этот сайт], я и не знал про этот „Сатурн“. Собственно, нету такого, чтобы я обязан был знать».
«Безопасное нет смысла применять»
Вместе с другими сельчанами Ермошенко подал жалобы в полицию и прокуратуру. А вот везти анализы в Центр охраны здоровья животных в Иркутске за 360 километров от Харика оказалось дорого и бессмысленно: лаборатория может принять образец только на определение, есть ли там какой-то конкретный пестицид. Один анализ стоит 2,5 тысячи рублей. Но пчеловоды не знают, какое именно вещество им нужно проверять. «Есть там пестицидов несколько групп. Есть сильно опасные, есть не очень опасные, есть безопасные. Но, объективно, это дело такое, вы понимаете, что безопасное [средство] нет смысла применять», — объяснил Константин. Кроме того, многое зависит от концентрации препарата.
Само по себе соседство с рапсом не несет угрозы для пчел. В период цветения он выделяет много нектара и сильный аромат, пчелы готовы лететь на медосбор на огромные расстояния — до пяти километров. «У нас в районе работает большой агрохолдинг „Саянский бройлер“. И они тоже выращивают рапс. И обрабатывают его на протяжении многих лет. Но они соблюдают технологию [инсектицидной обработки]», — отметил пчеловод.
Чего хотят добиться пчеловоды
Ситуация дополнительно осложняется тем, что проблему в Харике заметили в пятницу, перед выходными. Заявление в прокуратуру подали только в понедельник. «Не знаю я ее действия, но, предположительно, прокуратура может дать поручение следственному комитету или следственному отделу нашего УВД, чтобы они провели опрос работников и взяли материалы — чтобы определить хотя бы наименование пестицидов и правомерность их применения на поле», — рассуждает Ермошенко.
Вместе с товарищами по несчастью он надеется, что после этого случая власти изменят регламент использования пестицидов, или по крайней мере будут тщательнее за ним следить. Пчеловоды из Подмосковья рассказывали Константину, что в их регионе с этим строго, и пасеки не страдают от обработки полей. Подавать иск против Терехова жители Харика не планируют: это чревато большими тратами. Если они проиграют, моральный ущерб владельцу поля суд может оценить в несколько миллионов рублей, опасается Ермошенко. Да и денег на оплату работы юриста у них нет.
В селе наслышаны о гибели пчел в соседнем Красноярском крае. В Большемуртинском районе жители потеряли около 600 пчелиных семей, которые могли принести до 18 тонн меда. Кроме того, массовый мор пчел зафиксировали в Челябинской области и на Алтае. Везде основная версия случившегося — отравление пестицидами из-за того, что аграрии не предупредили пчеловодов о применении химикатов, а также провели обработку днем, когда пчелы свободно летают на улице.
Итоговый ущерб только предстоит оценить
Константин держит пчел около десяти лет. По собственному признанию, он пчеловод-любитель: в какой-то момент купил два улья, а все, что должен знать пасечник, изучал по книгам и интернету. Сам изготавливал инвентарь. «И сегодня вот весь интерес жизни, так скажем, убили. Как это ни прискорбно», — вздыхает он.
Сейчас у Ермошенко было 14 пчелиных семей — это около миллиона насекомых. Вместе с женой он зарабатывает на жизнь, продавая мед. После отравления сельчанин потерял около 70% пчел и не знает, каким окажется итоговый ущерб. Оценить это получится только следующим летом, потому что сейчас неизвестно, в каком состоянии пчелиная матка и как остальные его подопечные перенесут зимовку.
«Пчела вообще живет 28 дней. Учитывая, что сейчас был медосбор, они изнашиваются еще быстрее», — констатирует собеседник ЛБ. Он добавил, что матка тоже могла погибнуть: ее кормят молодые пчелы, летающие на рапсовое поле. Они приносят оттуда зараженный нектар и частички яда на лапках. Характерный химический запах Ермошенко ощущает даже рядом с ульями.
Всего в Харике около 20 пасек: не осталось ни одной, которая не пострадала бы от отравления. Некоторые соседи Ермошенко только начали разводить пчел, у других большие хозяйства, где живет по 30, по 80 пчелиных семей. Меда они в этом сезоне уже не соберут. «Как вы думаете, какое у нас будет настроение [в Единый день голосования] 20 сентября?» — спросил пчеловод в чате «Кобзев на связи». Чиновники ему пока не ответили.