И я, кстати, тоже вышла замуж через три месяца — причём после по большей части дистанционного романа. У бабушки «часики тикали», а предложение сделал надёжный и хороший человек. У меня были любовь, бабочки в животе, романтика и химия — история как из кино и любовных романов, которыми я страшно увлекалась в молодости.
Теперь я смотрю на это из своего нынешнего дейтингового опыта: переписка может идти неделями до первого свидания, а после трёх встреч кто-нибудь честно скажет: «Я пока не уверен, что чувствую и получится ли у нас что-нибудь».
И вот мне интересно: что изменилось? Может быть, дело не в том, что люди разучились любить. Наоборот — возможно, мы стали ждать от любви и партнёра гораздо больше, чем поколения наших бабушек и дедушек.
Любовь по расчёту — только не в том смысле
Начнём с моей бабушки — точнее, с целого поколения советских бабушек и дедушек. Их решения о браке принимались совсем не в вакууме.
Жильё в СССР нельзя было просто взять и купить в ипотеку. Квартиры получали от предприятий и государства, годами стояли в очередях, жили с родителями, в общежитиях и коммуналках. Семья могла заметно изменить жилищные перспективы человека. Существовал и знаменитый «налог на холостяков» — официально налог на холостых, одиноких и малосемейных граждан. А вокруг была очень сильная социальная норма: к определённому возрасту «пора» жениться или выходить замуж. К женщинам это требование обычно предъявляли раньше и жёстче.
Добавим сюда гораздо более слабую и менее доступную контрацепцию, добрачные беременности, необходимость «узаконить отношения» и страх общественного осуждения. Это не значит, что любви не было. Просто решение «жениться или не жениться» определялось не только чувствами.
У моей бабушки всё было совсем конкретно: дедушку собирались отправлять в другой район на руководящую должность, а холостому человеку такое место не предлагали. Так что выбор партнёра был важным решением — но далеко не единственным обстоятельством, определявшим, поженятся они или нет.
Новое изобретение под названием «брак по любви»
Если отойти ещё дальше назад, окажется, что привычная нам идея «жениться надо только по любви» вообще довольно молода. Американская исследовательница семьи Стефани Кунц в своей книге “Marriage, a History” показывает: идея, что люди должны жениться именно по любви, а не по расчёту семей, — это довольно молодое изобретение, которому от силы двести пятьдесят лет. До эпохи Просвещения “жениться по любви” воспринималось многими как безответственность, почти социальная угроза — потому что брак был инструментом объединения семей, хозяйств и капиталов, а вовсе не про личное счастье двоих. Родители искали подходящую партию, существовали свахи, а экономическая надёжность будущего супруга могла значить не меньше романтических чувств.
Так что история про Ромео и Джульетту была скорее исключением и даже свидетельством некой психической неадеквастности и незрелости, которая привела потом к гибели целого ряда героев.
Сегодня всё наоборот. Мы хотим сами выбрать человека — и не просто «хорошего». Желательно, чтобы это был одновременно любимый, лучший друг, сексуальный партнёр, интересный собеседник, союзник по жизненным ценностям, хороший родитель будущих детей и человек, с которым через десять лет всё ещё будет о чём поговорить.
Получается парадокс: любовь не стала значить меньше. Возможно, она никогда не значила так много.
Когда выбор стал бесконечным
Социолог Энтони Гидденс ввёл понятие “чистых отношений” (pure relationship) — отношений, которые держатся не на внешнем принуждении (жильё, статус, деньги, страх осуждения), а исключительно на том, устраивают ли они обоих партнёров здесь и сейчас. Это огромное освобождение. Но у него есть подвох: если отношения держатся только на внутреннем ощущении “мне с этим человеком хорошо”, то их можно в любой момент пересмотреть.
Фредерик Бегбедер когда-то эффектно объявил в своей книге: «Любовь живёт три года». Фраза стала почти поговоркой. Мы привыкли к идее, что влюблённость проходит, «медовый месяц» заканчивается, а дальше начинаются быт, счета, болезни, дети, родители, ремонт и вопрос, кто опять не вынес мусор.
Но современная проблема не только в том, что бабочки в животе не вечны. У нас появилась возможность постоянно сравнивать.
В предыдущей колонке я уже писала об эффекте бесконечного выбора, про которое говорила Ив Иллуз: когда вариантов мало, человек ищет “достаточно хорошее”. Когда вариантов кажется бесконечно много — как в дейтинг-приложении с сотнями анкет — человек начинает искать “оптимальное”, а оптимальное найти почти невозможно, потому что всегда есть ощущение, что где-то там, за следующим свайпом, есть кто-то более подходящий.
Моя бабушка выбирала из тех нескольких молодых людей, которых она реально знала — из своего двора, компании друзей, а поскольку она работала акушеркой, то и коллеги почти все – женщины, да еще и дефицит мужчин после огромного количества смертей во время 2 мировой войны. У неё физически не было доступа к тысяче анкет. А современные люди получили этот доступ — и вместе с ним новую, специфическую форму паралича.
Свобода, которую особенно долго получали женщины
Но было бы несправедливо рассказывать эту историю так, будто раньше люди легко создавали семьи, а приложения всё испортили. Возможность не выходить замуж за первого «надёжного хорошего человека» — огромное достижение.
Особенно для женщин. Собственный заработок, образование, контрацепция, возможность жить отдельно, развестись и содержать себя означают очень простую вещь: женщина всё чаще может сказать «нет». Не выходить замуж только потому, что пора. Не оставаться с человеком только потому, что идти некуда. Не считать одиночество социальной катастрофой.
В России эта свобода, конечно, очень неравномерна. Одно дело — жить одной с хорошей зарплатой и собственной квартирой в большом городе. Другое — платить аренду или ипотеку в одиночку, растить ребёнка, жить в небольшом городе, где все друг друга знают, или зависеть от помощи родителей. Экономика никуда из любви не исчезла. Просто сегодня она чаще скрывается за словами «совместимость», «готовность к отношениям» и «личный выбор».
Судьба и проект — не такие уж противоположности
Брак моей бабушки тоже был своего рода проектом. Просто техническое задание к нему писала не она одна. В нём участвовали государство с его квартирами и рабочими назначениями, родители, соседи, представления о том, в каком возрасте надо рожать, и страх остаться «старой девой» или «вечным холостяком».
Сегодня общество гораздо чаще говорит: выбирай сам. И это прекрасная новость. Но вместе со свободой нам досталась и ответственность за выбор.
В традиционном мире опасность состояла в другом: человек мог прожить десятилетия с тем, кого не выбирал и не любил, потому что развод был труден, стыден или экономически невозможен. Романтизировать этот мир точно не стоит.
Так кого же выбирать?
Наверное, зрелый выбор начинается не тогда, когда мы наконец нашли человека, относительно которого исчезли все сомнения. Такого момента может вообще не случиться.
Выбрать одного человека — не значит доказать, что он объективно лучший из миллионов возможных. Это значит в какой-то момент перестать проверять все остальные варианты и попробовать построить что-то именно с этим человеком.
Моя бабушка возможно не была мудрее меня и не знала какого-то секрета счастливых отношений. У неё просто было на несколько вопросов меньше — потому что общество уже ответило на многие из них за неё, и к счастью они с дедушкой совпали и жили в любви и счастье всю жизнь.
А у нас – свобода отвечать на все вопросы самим. Просто никто не предупредил, что это будет ощущаться не только как свобода, но и как работа. И готовы в нее инвестировать время и усилия далеко не все.
*Ирина Костерина - кандидат социологических наук, гендерный исследователь. Пишет о любви, гендере и отношениях в эпоху перемен.
Изображения к этому тексту созданы при помощи нейросети