«Как будто процедура подсчёта — просто какая-то шутка»
Оля, 28 лет, работает членом избирательной комиссии в Москве
Наверное, я наивный человек, но я не ожидала такого мрака. Это были просто худшие выборы из тех, что я видела. Даже президентские выборы в 2024 году прошли приличнее. Из хорошего могу сказать только то, что реально три дня без остановки выдавала бюллетени — люди шли и шли.
Самым сложным было то, что в воскресенье с обеда зависла компьютерная система — как раз когда пришло больше всего людей. Идут избиратели, а ты ничего выдать не можешь, потому что компьютер не работает.
В Москве все устроено так, что каждый член комиссии работает в системе со своей учетной записью, в которой регистрирует избирателя. Подходит человек, ты сканируешь его паспорт или вводишь номер руками, находишь его в электронных списках и по умолчанию появляется плашка «Отправить к терминалу для электронного голосования».
После появления плашки я, как приличный человек, спрашивала: «Как вы хотите проголосовать — на бумаге или на терминале?» И если человек хотел проголосовать на бумаге, то мне надо было выбрать кнопку — «Изменить форму голосования», а затем распечатать бумажный бланк, где избиратель должен расписаться, что он не получал бюллетени на других участках и не голосовал электронно.
Я считаю это искусственным усложнением процедуры. Пока человек читал, вникал, что он подписывает — уходит время. Пожилые люди это делали очень долго. А потом еще мы должны были этот бланк сфотографировать, загрузить в систему и только после этого приступить к выдаче бюллетеня.
В субботу с 19 часов появилось новое распоряжение, что фотографию бланка можно не загружать, а сразу переходить к выдаче бюллетеня. Это, вроде, стало для нас хорошей новостью — процедура стала короче. Но не все члены УИК увидели новую инструкцию, а председатель комиссии не объявил о ней. Поэтому многие еще и в воскресенье продолжали выполнять дополнительные действия.
На третий день голосования пришло действительно больше народу, и примерно в 13.30 система зависла. Серьезный сбой длился примерно час. Мы никак не могли избирателей зарегистрировать. Где были бумажные журналы, я не знаю, но у нас на участке я их не видела — все списки избирателей перевели в электронную форму. Поэтому многие члены комиссии и предлагали избирателям пройти к терминалам для электронного голосования. Там человек сам мог отсканировать паспорт.
Судьбу этих голосов мы не знаем. Участковая комиссия никак с электронными голосами не взаимодействует. Подсчет их ведет отдельная комиссия. В протокол нашего участка эти голоса не включаются.
Зависшая система выглядела так, что там постоянно менялись интерфейсы. Только вот все, вроде, отвисло, ты сканируешь паспорт человека, а система его не находит, хотя у него местная прописка. Ты второй раз его ищешь. И тут — вуаля — он находится! Но исчезает кнопка «Изменить форму голосования».
Я работала без остановки с максимально возможной скоростью, но когда случился этот сбой, у меня за час прошли всего два или три человека. Хотя выдача бумажных бюллетеней с росписью в бумажном журнале в лучшие времена занимала несколько секунд.
Еще одна сложность: в процессе работы мы должны были вводить цифровые подтверждения из системы «Яндекс ключ». Казалось бы, я член комиссии, не случайный человек, я заранее получила свою учетную запись, постоянно нахожусь под камерами. Но все равно система требует от меня дополнительных действий — это тоже отнимает время. Если что-то зависло, то каждые 30 секунд надо было получать ключ и заново вводить его.
Несколько избирателей возмутились этим — потребовали объяснить, что за цифры я ввожу. И они были правы — ведь я работала с их персональными данными. Но времени на объяснения у меня не было. Вся эта процедура с пин-кодами также выглядит как искусственное усложнение процесса голосования.
К вечеру, когда система перестала зависать, мы все-таки смогли принять всех избирателей. Но я знаю, что на других участках люди, которые пришли к концу дня, просто не успели проголосовать. Для меня это звучит как катастрофа! Люди не смогли реализовать свое право. Теоретически, к концу могли идти как раз те, кто не доверяет избирательным комиссиям и хочет, чтобы его бюллетень как можно меньше находился на участке. А в итоге, из-за усложнения системы голосования, эти люди вообще не смогли проголосовать.
Еще одна «особенность» нынешнего голосования: к нам поступило 250 заявлений с просьбой проголосовать на дому. При этом, к участку прикреплены всего три тысячи человек. Заявления поступали даже от молодых, 30-летних людей (но и пожилые тоже были). Мне не показали все эти заявления, хотя это нарушение — как член комиссии с правом решающего голоса я была вправе с ними ознакомиться.
На надомное голосование я лично не выходила — решила остаться на участке и выдавать бюллетени. Но я увидела, что члены выездной комиссии собирали больше 50 заявлений на один выезд, а возвращались подозрительно быстро — через 3-4 часа. Обычно на стандартное выездное голосование берут от силы 20 заявлений, чтобы выездная группа успела всех обойти.
Когда мы начали подсчет голосов, председатель просто не давал мне подойти к бюллетеням. Считали их по уголкам, а не перекладыванием, как положено по закону. Какие у нас реальные итоги на участке, я так и не знаю — ни одной отметки не видела с того места, где была. И это нарушение вообще всего — и порядка подсчета, и моего права видеть бюллетени.
Закон разрешает снимать подсчет на видео — это открытая и гласная процедура. Но нам снимать запрещали.
Подсчёт я обжаловала в вышестоящей комиссии. Жалобу должны были рассмотреть немедленно, но рассмотрели только к утру. Мне ответили: «подсчёт по уголкам не мешает установить итоги». Но это противоречит федеральному закону, где чётко указано, как считать. Как будто процедура подсчёта — просто какая-то шутка.
Я знаю, что на другом участке председательница вообще просто порвала жалобу члена комиссии. Еще на одном к члену комиссии применили физическую силу.
У меня и раньше были не совсем честные комиссии, но с такой агрессией я ещё не сталкивалась. Председатель, когда ему напоминали про процедуру, написанную в законе, начинал орать и физически на меня наступать, чтобы я отошла подальше. Другие члены УИК кричали, чтобы я не замедляла работу, так как все хотят спать и устали. Я и сама вышла из дома в воскресенье в 8 утра а вернулась спустя сутки — на следующее утро.
Мне очень стыдно перед избирателями, что я не смогла защитить их голоса.
Потому что я там находилась, я отвечала за честность избирательной процедуры, но не смогла ее гарантировать. Что мне надо было в той ситуации делать, я не знаю. Если бы я с ними подралась — меня бы вообще очень быстро с участка удалили. Если ты не дерешься — ты просто стоишь и наблюдаешь, как они нарушают процедуру, а фиксировать это можешь только письменно. Возможно, через сто лет эти записи станут для кого-то важными, но прямо сейчас я ничего существенного сделать не смогла.
И отдельно хочется сказать про то, что трехдневные выборы означают для комиссии. Если отдельные члены могут меняться в течение дня и отходить, то председателя или секретаря никто заменить не может. Они работают на участке с 7 утра и до закрытия. И это совсем не до 20 часов. В восемь вечера перестают пускать избирателей. А потом еще перемещают бюллетени в сейф-пакеты из урны. То есть примерно 13 часов председатель находился на участке в течение двух дней. А в третий день вообще вел подсчет полночи.
Получается, что к третьему дню выборов у всех силы на исходе, и у людей просто не остается ресурсов на адекватное взаимодействие. У нас председатель и другие члены комиссии просто орали. А кто-то потом сразу с участка утром уехал на свою основную работу.
Некоторые избиратели возмущались, что члены УИК получают деньги и плохо работают. Возмущаться было из-за чего — в списках много расхождений, данные избирателей не актуализированы. Но в этом точно не виноваты те, кто выдавал вам бюллетени. Лично я работала на выборах от звонка до звонка практически без перерывов. И я не знаю, получу ли я какие-то деньги за эту работу.
Потому что сумму выделяют на всю комиссию, и она сама их распределяет. Поскольку я оказалась в положении человека, который мешал остальным работать, потому что требовал все делать по закону, то не знаю, как они распределили выплату. Я рассчитываю в лучшем случае на символические деньги.
Некоторые избиратели прямо говорили: все устроено настолько по-дурацки, что они больше не хотят ходить на выборы. Было такое, что человека не нашли в списках, и он не пошел выяснять к председателю, а просто уходил. Хочу всем сказать: не поддавайтесь желанию махнуть рукой и все бросить на полпути.
Лично я считаю: важно приходить на участок и голосовать, несмотря на весь беспредел. Так вы лишаете комиссию возможности что-то сделать с вашим бюллетенем. Когда избирателей много, это приводит в тонус комиссию. В воскресенье у нас просто все выдавали бюллетени. А пока комиссия выдает бюллетени, у нее нет времени делать что-то еще — сочинять несуществующие заявления на надомное голосование или получать от кого-то дополнительные указания.
Ну а вообще программа максимум для каждого избирателя — записаться в наблюдатели. Потому что чем больше людей на участке, тем сложнее что-то скрыть.
Хочу также заметить, что в моей жизни была комиссия, где не было ни одного нарушения — там я отдыхала душой. Это были выборы губернатора и муниципальные выборы. Комиссия все делала по процедуре, и мы освободились до полуночи — я даже успела доехать до дома в адекватное время. То есть выполнение процедуры не замедляет, а наоборот, позволяет все сделать четко и закончить вовремя.
«У входа на участок висит табличка «Оснащено при поддержке партии „Единая Россия“»
Маша, 30 лет, в праве быть наблюдательницей ей отказали
На время выборов я специально приехала к родителям в родной город в средней полосе России: кто знает, что случится после, вдруг придётся прощаться, сами понимаете. Прописки в родном городе у меня нет, поэтому я подавала заявление на «Госуслугах», чтобы проголосовать бумажным бюллетенем по актуальному адресу. Это нужно было сделать до 14 сентября, чтобы появиться в избирательном списке.
В начале сентября, как только я купила билет на родину, обратилась в Общественную палату региона, чтобы меня зарегистрировали наблюдателем. В 2021 году я уже наблюдала на выборах в Госдуму, регистрировалась от партии «Яблоко», второй раз наблюдала на выборах президента. В этом году хотела пойти как независимый представитель гражданского общества. Вообще, наблюдателем на выборах в Госдуму может стать любой гражданин РФ. Но в день перед выборами мне пришёл ответ из Общественной палаты: летом мы проводили обучение наблюдателей, вас там не было, спасибо за вашу гражданскую позицию — до свидания. Мой прежний опыт наблюдения им до лампочки. Пришлось идти обычным избирателем.
С папой мы ходили голосовать в воскресенье: он безработный, поэтому с лёгкостью согласился на мой аргумент, что нужно голосовать в основной день. Но очень удивлялся, что, кроме нас, на участок к 12 часам потянулись соседи: «Думал, все уже сходили».
Раньше мы голосовали в здании школы. Но в этом году участок перенесли в один из корпусов университета неподалёку и никого об этом не предупредили. Здание, конечно, выбирали рандомно — иначе как объяснить, что прямо у входа на избирательный участок на стене висит табличка «оснащено при поддержке партии „Единая Россия“»?
Я сфотографировала вход с табличкой и отправила в бот «Выборов»: хотела посоветоваться с действующими наблюдателями, нарушение это или я придираюсь. Мне уже через полчаса ответили, что, конечно, это нарушение: «В зданиях, в которых размещены избирательные комиссии, помещения для голосования, и на расстоянии менее 50 метров от входа в них запрещается размещать агитационные материалы», а табличку вполне можно расценить как «материал, создающий преимущество одной партии». На независимой платформе мониторинга выборов отмечены десятки нарушений в моём регионе. Надеюсь, на моём участке наблюдатели также зафиксировали незаконную табличку — не зря же их учили, правда?
Моя бабушка (ей за 80) ходила на свой участок в воскресенье — но не из-за идеологических причин, просто именно в воскресенье у неё меньше всего болела нога. «Я, конечно, за КПРФ голосовала, за социализм, по привычке», — поделилась она.
Мама побежала голосовать с утра в пятницу: она бюджетница. По её словам, им сказали отчитаться о голосовании. И она в свой отпуск пришла на участок: якобы не хотелось «подставлять» начальницу. Но я понимаю, что она просто боится потерять работу, — ей осталось несколько лет до пенсии, проще согласиться на условия руководства. Маме сказали, что каждый час передают количество проголосовавших сотрудников «куда-то выше». Благо, за кого голосуешь — не спрашивали. Я маму тоже не спрашивала: боюсь услышать, что за «ЕР». В любом случае, легко представить, что произошло с её голосом за два дня и две ночи.
Папа голосовал за «Партию пенсионеров» — это его способ выразить своё «против всех». Мне, как «неместной», дали только два бланка — федеральных. Я выбрала кандидата, на которого указало «Умное голосование», а второй бюллетень испортила.
Возможно, моё «Свободу политзаключённым!» на бланке, где после партии «№ 1» следом идёт «№ 3», натолкнёт кого-то из комиссии на мысли. Это мой способ «тихого сопротивления». Хотя у меня даже маму не получилось переманить на воскресенье, поэтому надежды на «светлую полосу» как-то маловато…
«Правда, все честно»
Татьяна, 46 лет, третий раз работала наблюдателем в небольшом городе Иркутской области
Я работала наблюдателем от «Единой России» уже в третий раз. Случайно попала к ним — не могла найти работу, мне предложили подработку на выборах, а потом уже оказалось, что это «Единая Россия». Но мне нормально.
У нас на участке считали все честно. Никакие вбросы или подтасовки были невозможны, я бы увидела. Все время при подсчете звучало: «Единая Россия», «Единая Россия». Я хочу сказать, что у нас в городе партия особо и не парится, чтобы победить. Другие партии требуют от наблюдателей каждый час передавать явку, фотографировать чуть ли не поминутно. Нам надо было только раз в день сдавать явку. И если начинаются концерты, песни и пляски, нас просили присылать с них фотографии, чтобы писать посты в соцсетях, как весело и классно у нас проходят выборы, как все довольны. Урны их не интересуют — вообще не просили фотографировать.
Я там сидела, у меня рядом сидели наблюдатели от КПРФ и «Новых людей». У «Новых людей» вообще сложные требования к своим наблюдателям. Их партия заняла третье место на нашем участке, КПРФ — второе.
На ночь тоже все упаковывали при нас: вываливали бюллетени из урны, упаковывали в мешок, заклеивали, ставили печать, на ней все расписывались — и комиссия, и наблюдатели. Мешки убирали в сейф. Возле сейфа дежурил не просто школьный охранник, а участковый.
У нас на участке около 2600 избирателей, пришли всего около 800, выездных было 33 адреса. Около 200 человек проголосовали за «Единую Россию». У остальных было по 100 и меньше голосов.
Никакие вбросы были невозможны — я сидела и все видела. И приходили люди и говорили: «А кого выбирать? Другие еще хуже, чем «Единая Россия».
«Если бы „оппозиция“ действительно хотела что-то изменить, многие мандаты могли бы взять. Но у них другие задачи»
Оксана, 36 лет, 14 лет работает членом избирательной комиссии в небольшом городе
Я живу в провинциальном городе с населением меньше 200 тысяч человек. В 18 лет я стала наблюдателем, а уже на следующий год работала членом комиссии. С тех пор работаю на выборах — 14 лет подряд. Меня привела мама — она всегда, сколько себя помню, работала на выборах. У нас в семье было базой, что нужно участвовать в политических процессах и по возможности их контролировать.
На выборах также работают мои муж и мама. Мы сталкивались с разными историями. Бывали прямо откровенно ебанутые председатели. Но больше все-таки хороших историй.
Вспоминается, как в 2019 году на подсчет голосов пришел кандидат от партии «Яблоко». И он, видимо, думал, что поймает нас на нарушениях. А в итоге увидел, что мы все нормальные люди и все делаем по закону. После подсчета оказалось, что он выиграл на нашем участке, и мы все вместе его поздравляли, аплодировали ему.
У меня всегда есть ощущение, что все очень сильно зависит от людей, которые работают в комиссиях.
Я успела поработать в трех комиссиях и на этот раз у меня была просто суперская. Председательница — директриса школы. У нее все было четко и по закону. И вообще собрались приятные люди. Вместе считали, все паковали на ночь, по желанию выбирали, кто хочет поехать на надомное голосование.
Обычно мне становится грустно после выборов. Но в этот раз, когда начали считать, я была жутко удивлена. У нас одномандатник—единоросс набрал 30% голосов, а никому неизвестный коммунист из дальнего района области — 20%. Я думаю, если бы «оппозиция» что-то действительно хотела изменить,с умом выставляла кандидатов — спокойно взяла бы многие мандаты. Но у них другие задачи.
Если честно, для нашего региона, где куча военных частей и где практически одно стареющее население, эти результаты просто поразительные. Да, «Единая Россия» все выиграла, но с таким незначительным отрывом, что и другие партии суммарно собрали много голосов.
Мне кажется, я никогда такого не видела. Для меня это было прямо протестное голосование. Может, на стадии зарождения, но это точно — оно.
Понятно, что это всего один участок и что в стране — судя по моей адской ленте в соцсетях — ситуация, мягко говоря, сильно хуже. Но как будто те, кто будет рисовать итоги, эти реальные результаты увидят и, надеюсь, будут удивлены.
У нас небольшой участок, тем не менее, в воскресенье в 12 часов образовалась очередь из молодых, взрослых — разных людей. Внуки и дети приводили своих родителей, явно проводя с ними беседы заранее. Короче, в этот раз у меня ощущение тлена как-то отступило.
И я всех зову работать на выборах! Не драть волосы друг другу, не ругаться с избирателями, а изучить законы и как команда работать честно.